Ангус, поскальзываясь, разворачивается и видит в просвете между двумя уцелевшими деревьями высокий силуэт. Силуэт расплывается и почти исчезает, проходя вдоль травянистой полосы. Это мужчина в белых кроссовках, зеленых брюках и потертой кожаной куртке, с которой даже свисает несколько лохмотьев; седую шевелюру прикрывает черная вязаная шапочка, норовящая сползти с головы. На маленьком рябоватом лице особенно выделяется толстый, весь в оспинах нос, когда его обладатель склоняется над капотом машины.
– А, так это вы, – произносит он с могучим ланкаширским говором. – Вы тут за мной гонялись.
– Кто?
– А вот это ваше заведение. «Тексты». Похоже, овчинка не стоила выделки.
– Почему это? – Ангус поддается на провокационное замечание.
Мужчина вытягивает листовку из-под «дворника», сминает в мокрый комок и швыряет на траву, куда она приземляется с влажным шлепком.
– Что за «кружок чтителей» такой?
– Э… – Короткий взгляд на верхний листок в стопке, и Ангус понимает, что имеет в виду мужчина.
– Ну, это как клуб. Где читают.
– Хорошая попытка, сынок, только слишком поздно. Давай, иди дальше, неси ошибку в массы. Это как с языком, на котором мы говорим: столько столетий мы развивали его, чтобы теперь упрощать.
Ангус не может придумать в ответ ничего остроумного и не знает, как оправдаться.
– Почему вы сказали, что мы за вами гонялись?
– Я написал несколько книжек. Часть одной из них посвящена истории этого места. Может, поэтому вы решили, что я пригожусь.
Туман колышется, и Ангусу чудится, что мир колышется вместе с ним.
– Кажется, мы только что продали одну из ваших книг, если только вы…
– Адриан Боттомли, да, это я, такой, какой есть. Не тот, какого вы ожидали, да?
Это он из вредности характера отказался от приглашения Конни?
– Почему вы не захотели раздавать у нас автографы?
– Ничего не имею против непосредственно вашего магазина. Дело в самом месте, без которого я вполне обойдусь.
– Тогда почему вы сейчас здесь?
– А может, продажа моей книжки такое большое событие, что я решил присутствовать лично, – ехидничает Боттомли, но затем смягчается. – Мне не понравилось то, что, как я слышал, здесь случилось.
– Что именно? – спрашивает Ангус и чувствует себя первостатейным глупцом. – Вы имеете в виду, с Лорейн?
– Если это та девушка, которую задавила машина. Мне не нравится сама мысль, что кому-то здесь пришлось умирать.
Ангус озирается по сторонам, но не видит ничего, кроме двух с четвертью деревьев и полоски мокрой травы в полотне асфальта, ограниченного стенами.
– Что в этом месте такого особенного?
Боттомли склоняет голову и кивает на стопку листовок Ангуса.
– Разве тебе не положено распространять слово?
Ангус размышляет, не отнести ли листки назад и исправить ошибку, однако он не хочет, чтобы у Конни были неприятности. Раз уж больше никто не заметил урезанного слова, лучше не привлекать к нему внимания – может, стоит сделать вид, что так и было задумано, если возникнет необходимость?
– Вы не хотите пройтись со мной? – спрашивает он Боттомли.
– Не нравится бродить здесь в одиночку? Лично меня это не удивляет, после всего, что здесь творилось.
– Я надеялся, вы мне расскажете.
– Кто-то должен об этом знать, – признает Боттомли и решительно направляется к тротуару. – Если подумать, – бормочет он сам себе, – кто-то обязательно должен знать.
Тон у него такой, что Ангус не уверен, как следует реагировать и кому вообще адресованы эти слова. Больше Боттомли ничего не добавляет, пока они идут к «ТВиду», где пухлая дама и тощий небритый мужчина с мозолистыми руками орут друг на друга в медицинском реалити-шоу на экране телевизора с убавленным звуком. Публика глумится и шикает, а один из двух работников, смеющийся над представлением, косится на Ангуса, когда тот спрашивает:
– Можно оставить у вас на прилавке несколько штук?
– Оставляйте, где хотите, – отвечает продавец, увидев, откуда реклама. – Вы уже разобрались с вашим хулиганским видео?
– Которым из них?
– Где толпа народу дерется, а должна быть записана музыка. Ваш директор, похоже, был готов убить того, кто это сделал.
Ангус оставляет на прилавке небольшую стопку листовок, и тут Боттомли спрашивает:
– Не хотите прочесть то, что он оставляет в вашем магазине?
Продавец, который, по-видимому, общается со всеми посетителями, берет один листок и несколько секунд внимательно рассматривает его, прежде чем вернуть в общую стопку.
– По мне, так все нормально.
– Значит, так и оставим? – Боттомли мог бы не утруждать себя этим вопросом. Когда он выходит из магазина и Ангус следует за ним, телевизоры разражаются насмешливым гулом, и нечленораздельно бубнящий голос раздается более чем из дюжины бездушных коробок. На улице Боттомли оборачивается к Ангусу. – Итак, что тебе известно об этом месте?
– На самом деле ничего, только то, что я здесь работаю.
Ангус прибавляет последние слова в надежде, что Боттомли перестанет хмуриться, однако лицо писателя нисколько не смягчается, когда он произносит:
– Ты ничего не вынес из моей книги.
– Но у меня не было возможности ее почитать.
