– Ни у тебя, ни у всего остального мира, сынок. – Не скрывая горечи, он продолжает: – Просто ты мог бы проявить больше интереса к тому месту, где проводишь порядочную часть своей жизни. Ты хотя бы знаешь, почему оно так называется?
– Нет.
Извиняющиеся нотки в голосе не помогают ему завоевать расположение писателя. Ангус не понимает, при чем тут название магазина, однако Боттомли больше ничего не объясняет, пока они продолжают свой путь. Во «Всякой всячине для подростков» менеджер надзирает за двумя продавцами, которые меняют товары в витрине. Во «Всем для малышей» толпа кукол с одинаковыми схематичными лицами уже, кажется, запылилась в витрине, а два представителя магазина играют в «Мои первые компьютерные игры», пока в заведении по соседству, «Будь на связи», работники с явным недовольством тестируют свои сотовые телефоны. Боттомли смотрит на Ангуса со все нарастающим негодованием, когда тот в очередной раз повторяет: «Можно оставить у вас на прилавке несколько штук?» Должно быть, он считает себя куда образованнее и во всех отношениях выше Ангуса, поскольку сам он переставляет слова в своих формулировках: «Не хотите посмотреть, что там сказано?», и «Я бы проверил, что он пытается вам всучить», и «Прочтите сперва» – кажется, подобное разнообразие доставляет ему некоторое удовольствие. Когда они в очередной раз выходят в туман, который, похоже, сделался плотнее, насосавшись энергии из невидимого солнца, писатель шагает так, словно решительно настроен противостоять ему или даже вовсе разогнать. Ангусу он напоминает дедушку, который гонится за малолетним хулиганом. Еще несколько шагов, и Боттомли останавливается, выдыхая:
– Значит, теперь бандитов не подпускаете, а?
– Но кто-то же из них это сделал. – Ангус указывает на граффити, разросшиеся, словно уродливый плющ на недействующих магазинах. – А еще у нас побывали дети, которые напакостили в магазине. Возможно, кто-то из них угнал машину и сделал то, о чем вы слышали.
– Это разные вещи. – Раздражительность Боттомли не оставляет места сочувствию. – Я говорю о бандах, которые когда-то встречались здесь, чтобы драться, до того, как были построены магазины. Тебе интересно, что притягивало их сюда со всей округи, а? Или, может, не интересно, раз уж ты не местный.
– Не могу сказать, что я местный до такой степени, как вы, – огрызается Ангус.
– Все равно, надо было в школе хоть немного учить историю. Тебе известно, сколько битв случилось на этом месте – не просто драк? – Когда Ангус мотает головой, возможно, в неудачной попытке прочистить мозги, Боттомли нацеливает на него два пальца. – Гражданская война, а еще до того римляне, – произносит он и стискивает пальцы в кулак, угрожающе потрясая им. – Между ними были еще деревни, в Средние века, да и парой столетий позже предпринимались попытки. Как, тебя что-нибудь заинтересовало?
Ангус чувствует, что совершенно загнан в тупик и вопросом, и стенами по обеим сторонам от дороги: справа покрытые каплями влаги и граффити, слева – уносящиеся куда-то в небо.
– Какого рода… – выговаривает он в надежде скрыть свое невежество.
– Все верно, возможно, тебе и не интересно. Может, тебе и так ясно, что случилось с деревнями.
– Такой же туман? – предполагает Ангус, словно ребенок, отчаянно пытающийся угодить учителю.
– Думай еще. Мы уже говорили об этом раньше.
– Вы имеете в виду сражения.
– Если можно их так назвать, – отзывается Боттомли, и Ангус до некоторой степени утрачивает терпение. – Насилия здесь было с избытком, это уж точно.
– Будем надеяться, что оно уже в прошлом.
– Так ты из тех, кто надеется? Глядишь на мир и видишь, как все мы ладим друг с другом.
– Мне казалось, мы говорим об этом конкретном месте.
– Можно подумать, тут есть большая разница. Неужели ты веришь, что племен уже не осталось?
– Это не значит, что осталось насилие.
– Ты же сказал, что не совсем местный, – заявляет Боттомли и шагает вперед с таким видом, словно больше не в силах выносить Ангуса. Тому приходится следовать за ним мимо будки охранников, где голос из радиоприемника вопит что-то неразборчивое за подслеповатым окном, а затем во «Фруго». Когда Ангус подходит к ближайшей кассирше, Боттомли заглядывает в винный отдел.
– Можно оставить несколько штук у вас на прилавке, то есть на прилавках? – вопрошает Ангус.
– Никогда не пей на пустой желудок, – Боттомли, похоже, дает этот совет всем, кто его слышит, и грозит кассирше пальцем. – Не хотите для начала взглянуть на текст?
– Что вы пытаетесь нам всучить? – Она до середины пробегает глазами верхнюю листовку, после чего ее подозрительность сменяется равнодушием. – А, так это книжный, о котором нам говорил их менеджер, – сообщает она коллегам. – Писатели, читатели и прочая мура.
– Положу их к газетам, – предлагает девица с соседней кассы. – Там народ читает.
