Надо было Грэгу отвернуться и не смотреть в ее сторону. Когда отец Агнес произносит: «Прошу прощения. Не могли бы вы передать ей…» – она бросает свою тележку и подходит к нему.
– Кто там? Это меня?
– Минутку, прошу прощения, – произносит Грэг в трубку, прикрывая ее рукой. – Это твой отец. Как тебе известно, магазин не считает…
– Магазин не может считать или не считать. Это просто место такое, дурында. – Сердито брюзжа на него, она хватает телефон. – Отдай. И иди отсюда, – произносит она еще грубее и впивается ногтями ему в руку.
Ярость Агнес не просто шокирует Грэга – ему хочется ответить ей еще больнее. Если не умеет вести себя как леди, то пусть и не ждет, что с ней будут обращаться как с леди. Он уже готов стиснуть ей пальцы и выкручивать, пока она не закричит, – он делал так с младшеклассниками, вместо того чтобы вести их к директору, но тут его осеняет, что эту сцену может увидеть Вуди.
– Ты еще пожалеешь, – шипит он, широко улыбаясь, прежде чем отдать ей трубку.
Она уже успела притвориться, будто его здесь нет. Когда он закатывает тележку в секцию Лорейн, Агнес произносит:
– Да, папа, это я.
Поскольку она уже не может увидеть, чем он занят, Грэг прижимает ладонь тыльной стороной к ручке тележки. Древесина прохладная, но еще и влажная, или это сама рука? От прикосновения к дереву боль не особенно стихает. Неприятные ощущения замедляют его движения, а это значит, что он выставил на полки вовсе не столько книг, сколько собирался к тому моменту, когда Агнес заканчивает шептать в трубку и подходит к нему.
– Больше так не делай, – произносит она, понизив голос.
– Мне кажется, это я должен выносить предупреждения.
– Если ты когда-нибудь еще встрянешь между мной и моими родными, предупреждением не отделаешься. Кем ты вообще себя возомнил?
– Тем, кто считает, что магазин вправе ожидать от нас следования нормам поведения, за что нам и платят.
– Наконец-то мы хоть в чем-то согласны. За ту сумму, которую они нам платят, они не вправе ждать большего.
– Если бы тебя слышало руководство, они подумали бы… – он отрывает взгляд от полок, чтобы подчеркнуть свои слова, – что ты агитируешь за профсоюз.
– Ты имеешь в виду, они не хотят, чтобы другие узнали о том, сколько нам платят и в каких условиях мы работаем? Наверное, и ты тоже?
– Мы знали, на какие условия соглашаемся, когда подписывали контракт. Нам не нужен профсоюз, чтобы настраивать людей друг против друга и нарушать работу магазина.
– Грэг, ты хотя бы представляешь, что рассуждаешь сейчас, как самодовольный тупица? Неужели ты не видишь, что просто выставляешь себя на посмешище?
– Интересно, с какого это боку? Мне кажется, скорее смеяться будут над тем, как ты произносишь свое имя.
Грэг едва сознает смысл своих слов. Только вспышки боли в тыльной стороне ладони мешают ему осыпать Агнес градом оскорблений. Он полностью сосредотачивается на своих полках и даже не сразу замечет, что их компания стала больше, пока Вуди не подает голос:
– Что у нас тут такое? Не вижу ваших улыбок.
Грэг выдает улыбку, напоминая себе, что Вуди не нужно говорить «Добро пожаловать». Агнес приветствует Вуди улыбкой, которая упорно походит на гримасу, и сопровождает ее словами:
– Да и посетителей тоже не видно.
– Надеюсь, это должно измениться теперь, когда Ангус разнес листовки. – Вуди вскидывает брови, выпучивая глаза и выставляя напоказ покрасневшие белки, и придает своей улыбке вопросительное выражение: – Но я так и не услышал, о чем вы тут спорили.
Агнес кидает на Грэга вызывающий взгляд, который доказывает лишь то, что она очень плохо его изучила.
– Моя коллега считает, нам необходим профсоюз, – сообщает он Вуди.
– И как же это поможет магазину?
– Вы же хотите, чтобы мы улыбались, насколько я понимаю? – с нажимом спрашивает Агнес. – Возможно, тогда у нас будет больше поводов для улыбки.
– Разве работы здесь недостаточно? По мне, так вполне.
Улыбка Вуди становится настолько меланхоличной, что в ней чудится мольба. Грэгу уже кажется, Вуди удалось подавить мятеж, когда Агнес разворачивается к нему:
– Все, наябедничал?
– Раз уж ты сама об этом заговорила, может, Вуди стоит услышать, о чем я вынужден тебе напоминать.
– Мне плевать, кто и о чем будет напоминать, главное побыстрее.
Грэг разочарован, что Вуди, похоже, ставит его с Агнес в один ряд.
– Боюсь, я вынужден подчеркнуть, что личные телефонные разговоры магазин не одобряет.
– Ага, магазин, как же.
Грэг чувствует, что сразу несколько возражений борются в ней за право быть высказанными, однако он не ожидает услышать от Агнес:
– Откуда у него право указывать мне? Он же просто один из работников, как и я.
– Очень может быть, что в недалеком будущем он станет твоим начальником, если будет продолжать в том же духе. Что это был за звонок?
Грэгу кажется, Агнес потеряла дар речи от негодования, однако она заявляет:
– От моего отца.
– Это было что-то срочное? Что-то такое, что не могло подождать, пока ты вернешься домой?
– Думаю, по вашим понятиям не срочное.
– В таком случае я буду признателен, если ты проследишь, чтобы больше это не повторялось.
