Она еще раз повернула направо. Здесь колеса лучше цепляли дорогу, мама нажала на педаль газа и пикап покатил быстрее. Она взглянула на девочку.
– Найди безопасное место. И никому ничего не говори. Ни свое имя, ни мое. Вообще молчи, пока не поймешь, что ты в безопасности.
– А как это понять? – спросила девочка.
– Ты почувствуешь, – ответила мама. – Просто почувствуешь.
Девочка не была так уверена. Она перевела взгляд на дорогу перед ними. Они могли уехать куда угодно. Стать теми, кем захотят.
И вдруг сквозь свет фар девочка увидела дерево, которое росло прямо посреди дороги.
– Мама! – крикнула она.
Женщина попыталась вывернуть руль, но грузовик все же задел край ствола. Девочка услышала лязг металла и треск дерева, а потом дорога исчезла. Желудок всколыхнулся, а пикап дернулся и встал на дыбы, и вдруг она очутилась вверх ногами. Девочка прикусила язык, и кровь заполнила рот. Голова врезалась во что-то твердое, а грузовик крутился и скользил, пока наконец не остановился.
Девочка висела вверх ногами на своем сиденье. Мать исчезла. Малышка потрогала пальцами голову: они покраснели от крови.
– Мама! – позвала она.
Ответа не последовало. Лобовое стекло разбилось вдребезги, и впереди девочка видела лишь безбрежное белое поле. Воздух становился все холоднее. Заледеневшими пальцами она отстегнула ремень безопасности и шлепнулась вниз, больно ударившись. Теперь она сидела на потолке машины. Девочка снова позвала маму, но услышала в ответ только завывания ветра.
Она не знала, что делать. Боль в голове вызывала тошноту, а пальцы ног и рук горели от холода. Мама велела ей продолжать двигаться, значит, так и надо поступить. Несмотря ни на что. Одна дверца грузовика была распахнута, и девочка осторожно выползла через нее. Вокруг валялись разбитые детали машины, но мамы нигде не было видно.
– Мама, где ты? – позвала девочка, но ее слова заглушил густо падающий снег.
Слезы потекли из глаз по заледеневшим щекам. Продолжай двигаться, приказала она себе. Она сделала шаг вперед, но тут же поскользнулась и упала на землю. Тогда девочка поползла на четвереньках, пока не забралась на небольшой холм. Прищурившись, она различила сквозь метель сияющий огонек. Бледный и слабый, но он там точно был. Тогда девочка поднялась на ноги и медленно, осторожно направилась в ту сторону.
Дверь медленно отворилась, и агент Сантос окинула взглядом стоявшую перед ней женщину: худая, как скелет; лицо бледное, осунувшееся. Похоже, бедняжка в двух шагах от смерти.
– Он говорил, что вы придете, – хриплым голосом отозвалась Джун Хенли.
– Где Джексон? – спросила Камила, внимательно оглядывая комнату.
Джун устало погрузилась в кресло и покачала головой.
– Он мой сын. Я люблю его, – просто сказала она.
Сантос поняла, что от матери Джексона Хенли помощи им не дождаться.
– Останься с ней, – велела она одному из полицейских.
Вместе с сотрудниками она провела быстрый обыск дома. Все вокруг было вычищено до блеска, даже бетонный пол и стены в подвале вылизаны. И никаких признаков Джексона Хенли или Бекки Аллен. Сантос вернулась в гостиную, где сидела хозяйка дома, устало наблюдая за обыском.
С первого взгляда дом выглядел вполне обычным, как жилье немолодой женщины, когда-то поселившейся здесь с мужем и воспитавшей сына. На тумбочке стояли фотографии Джексона в разном возрасте, а также Джун с мужем в день их свадьбы. Но чего-то не хватало.
Потом до Камилы дошло. Судя по обстановке, здесь жила одинокая и больная старуха, а не женщина со взрослым сыном. Не было никаких признаков того, что Джексон ночевал в доме: ни шкафа с одеждой, ни личных вещей.
Сын, по всей видимости, не жил в доме Джун. У него имелось другое место на территории фермы, где он обитал.
Сантос подошла к переднему окну и отодвинула занавеску. На улице шериф Батлер с ребятами осматривали землю и хозяйственные постройки. Вдалеке поднимался дым от горящей груды шин, тошнота поднялась у Камилы в желудке.
Сжигать шины – не то же самое, что упавшие деревья или бытовые отходы, это запрещено законом с 1991 года. И Джексон должен знать об этом, но ему, очевидно, наплевать. Поджечь шины непросто, но, когда они загораются, затушить их трудно. К тому же дым от горящих покрышек содержит вредные химические компоненты: цианид и угарный газ.
Джун упомянула, что Джексон знал о приезде полицейских. Есть смысл быть арестованным за незаконное сжигание покрышек, если при этом исчезнут улики, связывающие Джексона с убийством Дойлов и пропажей Бекки Аллен.
Надо загасить огонь.
– Позвоните в ближайшую пожарную часть и вызовите сюда наряд. Скажите, что у нас тут горят шины, – распорядилась Камила и повернулась к Джун Хенли: – Мэм, вам небезопасно здесь находиться. Дым и газы от горящих покрышек очень вредны. Придется увезти вас отсюда.
Плечи Джун покорно поникли, и она осторожно поднялась на ноги.
– Вы подозреваете не того, – сказала она. – Джексон не убивал эту семью и не крал девочку.
– Очень надеюсь, мэм, – вздохнула Сантос, пока полицейский выводил Джун из дома.
