— Дашенька, человек, который не может заработать на достойную квартиру, не станет собирать произведения искусства, ведь это очень затратное дело. И, смею вас заверить, многие полотна топовых современных художников сравнимы по цене с произведениями Змея. О таких мастерах, как Рафаэль, Боттичелли, Моне, я уж и не говорю. И буквально по пальцам можно пересчитать тех, кто может повесить их работы у себя дома. Насчет узкого круга покупателей Федора вы ошибаетесь. Есть музеи, мечтающие заполучить его композиции, как и частные лица с собственными галереями. Например, Фридрих Шторм. У него в имении два музея, один из них посвящен современному искусству, там два зала отведены Касьянову. У Федора нет проблем с заработком.
— В Интернете Змея обвиняют в предательстве, — вздохнула я, — вроде в юности он восставал против денег, властей, а сейчас, как пишут в Сети, «ест из рук тех, кто готов его кормить».
Собеседница изогнула бровь.
— Неужели такая умная женщина, как вы, верит троллям? В юные годы Федор был активным борцом за права животных, протестовал против цензуры в искусстве. Но это молодость, многие люди в восемнадцать-двадцать лет бунтари. Да, Федя стал другим, но странно же остаться навсегда подростком. Сейчас он смотрит на мир под другим углом зрения, но базовым ценностям не изменил. Что плохого в получении гонорара за свой труд? Разве те, кто налетает на Федю, работают бесплатно? По мне, так если упрекаешь кого-то в сребролюбии, то сам откажись от денег, в противном случае твои гневные слова просто лай. Дашенька, откуда у вас это фото в телефоне?
Я обрадовалась. Ну наконец-то Зоя задала нужный мне вопрос.
— Прислал кто-то из посещавших выставку, — ответила я.
— Да? Можете назвать его фамилию?
Я изобразила глубокую задумчивость.
— Ну, это не вчера случилось.
— Инсталляция презентовалась совсем недавно, — уточнила Зоя, — всего неделя после мероприятия прошла.
— Уже и не вспомню. Тем более что приятелей у меня много, — продолжала я. — Снимок сохранила, потому что восхищаюсь работами Змея. Но, собственно, зачем вам имя?
Пиарщица поджала губы.
— Некоторое время назад группа людей стала устраивать провокации там, где Федор выставлял свои работы, распугивала посетителей, причиняла убытки владельцам помещений. Потом на художника наехали владельцы одного жуткого цирка, где издеваются над животными, содержат их в неподобающих условиях, кормят дрянью. Они потребовали от Касьянова нереальных денег, потому что в каком-то интервью он сказал правду про этот зверинец, и из-за этого к ним перестали ходить посетители. Владельцы его на нервной почве якобы даже заболели. Полный бред! Полагаю, у господ живодеров давление повысилось от жадности, от желания содрать с успешного творца побольше бабок. А СМИ прямо как с цепи сорвались, причем все налетели на Касьянова, а не на тех, кто зверушек мучил. Затем хозяева цирка решили припугнуть художника, предупредили его в частной беседе, что если он не заплатит им, у него возникнут большие неприятности.
— Вот как? — поддержала я разговор. — И что было дальше?
Собеседница усмехнулась:
— Змей во время этого приватного разговора послал всех по известному адресу, заявил: «Под коммунистов я не прогибался, КГБ не боялся, а вам уж точно меня не испугать». И ушел. Я стала его просить некоторое время посидеть тихо, сказала: «Не призываю выполнить приказ тех, кто решил тебя аудитории лишить. Но подумай о пиаре. Ты и так по всем СМИ прокатился. Если затеешь новый скандал, снова пресса и телевидение закричат про Касьянова. Нехорошо это». А он мне в ответ: «Много пиара не бывает». Интересное заявление, да?
Я усмехнулась и кивнула. А Зоя тут же продолжила:
