В косых лучах низкого уже солнца, в камышах белели тела купающихся барышень. Только одна из них вышла из-за камышей и стояла, связывая волосы, на песке по колено в воде.
– Славная девчонка Катенька. Совсем готовая. Линии-то, линии-то каковы! – захлебываясь, шептал Анатолий.
– Как вы смеете! – чувствуя, что холодеет и обливается потом, зашептал хрипло Алеша. – Как вы смеете!
Анатолий удивленно посмотрел на него и с улыбочкой сказал:
– Что ж тут сметь? Им убытка нет, а нам удовольствие, да и им приятно. Не думайте, нарочно ведь выставляются.
Совершенно неожиданно для себя Алеша вдруг размахнулся и звонко ударил по румяному, смеющемуся лицу Корчагина. Фуражка того упала в воду, сам он покачнулся и одной ногой сорвался с берега.
– За что вы деретесь? – плаксиво сказал Анатолий и полез доставать плавающую фуражку.
– Погодите, я еще вам! – вдогонку быстро уходящему Алеше грозил он, стоя в воде.
Алеша долго бродил между кустарников, то выходя к озеру, то опять забираясь в чащу. Темным смятением наполнилась его душа, и с безысходным отчаяньем вспоминал эту ужасную минуту, когда в блеске заходящего солнца на желтой отмели увидел он белое Катино тело, и было все ему отвратительно и чуждо: и ясный холодный закат за тихим озером, и улыбка Анатолия, и звонкий удар пощечины, и даже она, неповинная Катя. Алеша невольно вздрогнул, когда совсем близко услышал голоса, зовущие его.
– Алеша, картошка поспела, – кричал Башилов и в ту же минуту вместе с Катей вышел из кустов.
– Где вы пропадали, природный меланхолик? – сказал Владимир Константинович и, взяв под руку, повел с одной стороны Катю, с другой – Алешу.
На полянке пылал костер; высоко поднимался прямой серый дым и красные, бледные в ясных сумерках языки пламени; за озером узкой холодной полосой догорал закат между зеленоватым прозрачным небом и голубоватой тихой водой озера.
Андронов сосредоточенно таскал пальцами картофелины из золы и передавал Аглае Михайловне, которая терла их салфеткой. Мария Константиновна сидела на бревне у воды, окруженная полулежащими Корчагиным, барышнями и детьми.
Анатолий в меланхолической позе лежал одиноко в стороне.
Напрасно Корчагин сыпал тонкими каламбурами и рискованными остротами, напрасно барышни пытались резвиться и, взявшись за руки, прыгали через костер; как-то не удался пикник, было скучно и напряженно.
– Сыро как. Пора и домой, – сказала Мария Константиновна, вставая.
Все с облегчением стали собираться, быстро уложили корзину, залили костер и даже повеселели сразу.
Пошли быстро и деловито, не разделяясь на этот раз отдельными группами.
Туман поднимался из долин; на потемневшем небе, яркие и холодные, зажигались осенние звезды.
– Венера указывает нам путь, – сказал Башилов, указывая на зеленую мигающую звезду.
– Что? – вдруг переспросил Алеша, все время молчавший.
– Венера – звезда влюбленных, – с некоторой насмешкой повторил дядя Володя, оборачиваясь к Алеше, будто ожидая ответа, но тот ничего не ответил.
У ворот Андроновы остановились, думая прощаться.
– Зайдите чаю выпить с нами, – как-то неуверенно пригласила Мария Константиновна.
– Зайдите, Дмитрий Павлович, пожалуйста, ведь последний вечер, – неожиданно обратилась к Андронову Катя, и сама, будто сконфузившись, быстро пошла к дому.
– Барышня зовет, нельзя отказываться, – засмеялся Корчагин.
– Да я ничего, только не стеснили бы, – мялся Дмитрий Павлович.
– Что вы, – суховато сказала Мария Константиновна и повела гостей к балкону. Пока накрывали в столовой, гости толпились в зале.
– Соня, спой, – сказала Катя, – ну, пожалуйста, милая, спой.
– Просим, просим, – хлопая в ладоши, закричал Корчагин.
Алеша вышел на балкон. Темно было, звездно и холодно. Отцветающие цветы пахли сильно. Соня опять, как вчера, начинала:
Мне минуло шестнадцать лет…
В освещенной двери балкона стояла в голубом платье Катя, пристально вглядываясь в темноту.
– Алеша, – тихо сказала она и сделала шаг.
Алеша пошевелился и издал неопределенный звук.
– Вы здесь? – спросила Катя и подошла совсем близко. Наступило молчание.
– За что вы побили Анатолия? – вдруг произнесла Катя.
– Откуда вы знаете? – с каким-то ужасом, вспоминая происшедшее, прошептал Алеша.
– Да я не знаю, Туся что-то рассказывала. – Катя тоже говорила шепотом и будто задыхалась.
– Туся рассказывала, а я ничего не знала, – бормотала она.
Катя замолчала и вдруг, вздрогнув, как в судороге, подняла руки, секунду помедлила и обвила ими шею Алеше.
– Милый Алеша, Алешенька, не могу без вас, – шептала она и неловко поцеловала Алешу пониже глаза.
Алеша не успел опомниться, как Кати уже не было.
Доносилось из залы:
– Чай пить, – резко крикнула Аглая Михайловна в самых дверях. А где Катя? – подозрительно спросила она Алешу.
– Я не видел… – сказал Алеша и запнулся, – Екатерины Александровны.
– Екатерина Александровна, как важно, – с язвительностью подхватила Аглая Михайловна и даже сделала что-то вроде книксена.
