Теодосия вытерла глаза, заперла дверь и пошла назад, в главный дом. Почти бесшумно идя по галерее, почти добралась до холла и вздрогнула, здорово перепугавшись. Она никак не ожидала увидеть деда здесь. Волосы взъерошены, в ночной сорочке, на которую он все-таки накинул свободный халат, затянув его поясом. Лорд Тэлбот был бос и стоял совершенно неподвижно, будто не узнавая место, где находился, и беспомощно ожидал, что кто-нибудь его спасет.
Сердце сжалось, принимая суровую правду, и Теодосия бросилась к нему, чтобы поскорее отвести наверх. Ему следует подобающе одеться.
— Дедушка, все ли с тобой хорошо?
Глупый вопрос, когда ответ известен заранее.
— Вот и ты, дорогая. — Он шумно вздохнул. — Я думал, что ты уехала со своим молодым джентльменом. Утром я видел, как отъезжает его карета.
Ей захотелось заплакать.
— Я бы не уехала, не предупредив тебя. Я бы никогда не уехала. — Она просунула свою руку в его, теплую и надежную, как делала много лет своей жизни. Каким уязвимым он казался сейчас! — И он вовсе не мой. Лорд Уиттингем приезжал из Лондона с визитом, и ничего более. Он читал о твоих блестящих исследованиях.
— Моих исследованиях? — Казалось, он был поражен самой мыслью о подобном.
— Ты ученый человек. Наука многим тебе обязана.
— Правда?
За разговором она улестила его на то, чтобы двинуться с места, и они пошли вперед. Каждое слово отмечало очередной шаг.
— Конечно, правда. — Теодосия крепче оперлась на его руку и улыбнулась. — Весь Лондон знает, какую выдающуюся работу ты проделал.
— Да-да. Я понимаю. — Вот только его лоб хмурился от усилий что-то вспомнить. — Когда же мы начнем?
— Начнем? — Она вела его в направлении передней в надежде устроить его наверху прежде, чем по пути встретится лакей или кто другой из слуг. Домашняя прислуга знала положение дел, но пускаться в тяжелые объяснения каждый день — это невыносимо.
— Собираться ехать в Лондон. — Дедушка энергично затряс головой. — Твой джентльмен меня пригласил.
— Да. — Она выдавила слово, лихорадочно напрягая ум в поисках подходящего ответа. — Мы не можем ехать в такую погоду. Вот придет весна, тогда и поговорим о поездке в Лондон.
Они добрались до нижних ступеней лестницы, и вперед выступил Альберте. Понимающе хмуря брови, дворецкий, однако, не произнес ни слова. В тишине громко стукнул дверной молоток.
— Ступайте, Альберте. — Теодосия кивнула. — Откройте дверь, а дедушкой займусь я. — Она начала подъем и с облегчением вздохнула, когда дед послушно последовал за ней. Но они успели подняться только до середины пролета, когда ее внимание привлекло происходящее внизу.
— Леди Теодосия! — В холле стоял лорд Киркмен, и Альберте забирал у него пальто и шляпу. Избавившись от этих громоздких предметов одежды, Киркмен бросился к лестнице и протянул руку, предлагая помощь.
— Я справлюсь. — Теодосия вымученно улыбнулась. — Не подождете ли в желтой гостиной? Я скоро буду. — На верхней площадке лестницы она отвернулась, чтобы он не увидел, как она кусает губы. — Идем, дедушка! Тебе ведь надо переодеться, чтобы мы смогли принять лорда Киркмена?
— Да-да. Мне нужно одеться. — Крепко цепляясь за ее руку, он позволил Теодосии увести себя дальше по коридору и в спальню. Там уже стояла миссис Мэвис вместе с двумя лакеями.
— Пожалуйста, позовите Коллинза. Пусть мне поможет.
Коллинз был младшим лакеем. По причине, не поддающейся пониманию, дедушка охотно принимал его общество, оставаясь глух к уговорам и упрашиваниям всех остальных, включая Теодосию.
Десятью минутами позже Теодосия сошла вниз. Ночью она то и дело просыпалась, да еще буря неуместных эмоций — теперь, казалось, силы ее покидают, хотя утро едва перевалило за середину. Однако Генри Хейнс, лорд Киркмен, барон по праву землевладения и их приятный сосед, отнюдь не заслуживал ее злости. Он был другом ее детства и товарищем на протяжении почти всей жизни. Более того, он знал, что здоровье дедушки пошатнулось. Глубоко вздохнув, Теодосия с натянутой улыбкой вошла в гостиную.
— У вас грустный вид. Вы плакали? — Киркмен отошел от окна, где дожидался ее прихода.
Она вздохнула. Вот ведь беда — от человека, с которым знаком много лет, не так-то легко спрятать свои истинные чувства.
— Последние несколько дней выдались нелегкими.
— Жаль, я не знал. Хотя и приехал сразу же, как расчистились дороги, — сказал он и потянулся к ее руке, но девушка отвернулась.
— Разумеется. Благодарю вас. — Она села на стул возле низкого столика работы Хепплуайта, зная, что Киркмену неизбежно придется сесть с другой стороны, где стоял единственный в ближайшей доступности стул. — Не следует себя винить. Мы прекрасно справляемся сами.
— Да, но ваши слезы, — сказал Генри вполголоса; она знала, что он считал ее своей подопечной, как и ее деда. — Не понимаю, Теодосия, отчего вы не хотите выйти за меня. — Он вздохнул с показной грустью, чтобы она понимала всю серьезность его слов.
