— Внешность обманчива. — Линдси криво улыбнулся и провел пальцем по ободку стакана.
— Возможно. — Совершенно определенно. Воображение нарисовало ему живой портрет Теодосии. Щеки, разрумянившиеся после катания на санках; ее восторженно улыбающиеся губы, похожие на лепестки цветов. Однако интуиция и живой ум — вот что было самым привлекательным в этой девушке среди прочих очаровательных качеств. Его же собственный ум кое-что припомнил.
— Кстати, ты ведь знаком с лордом Киркменом?
Линдси встрепенулся и вернул стакан на стол. Его взгляд сделался внимательным:
— Да.
Минута прошла в молчании — к большой досаде Уиттингема.
— А нельзя ли подробнее?
— Только не сейчас. Почему ты спрашиваешь?
Уиттингема раздражало нежелание графа поделиться сведениями насчет Киркмена; это даже можно было бы счесть за грубость.
— Откуда ты его знаешь? Он постоянно живет в Оксфордшире, и я видел его, когда уезжал.
— Значит, ты с ним познакомился?
— Я бы не сказал. — Уиттингем нетерпеливо фыркнул.
— У Киркмена поместье и земли в Оксфордшире, которые он унаследовал вместе с баронским титулом. Хотя он часто заезжает в Лондон.
— Довольно интересно. — Уиттингем наконец взял свой стакан.
— Не представляю, как это может тебя заинтересовать, хотя у нас с Киркменом есть-таки нерешенные дела.
Это заявление подстегнуло его интерес еще сильнее.
— В каком смысле?
— Я уже и так наговорил лишнего.
Уиттингем обдумывал его слова не долее половины секунды.
— У тебя репутация настоящего знатока всех тайных дел, которые творятся в Лондоне, и это вынуждает меня настаивать, чтобы ты все-таки проговорился. Хотя, может быть, мне лучше обратиться к Коггзу? Ему бы работать в разведке; этот парень умудряется выудить самое лакомое из того, что так тщательно скрывают люди.
— Ну, так и обратись, хотя он, при всем старании, не узнает ничего. В этом я уверен. — Линдси вдруг погрустнел. — Мы с Киркменом замешаны в таком деле, которое лучше не ворошить. В деле запутанном и очень личном.
— У тебя неприятности? — Склонившись к другу, он из предосторожности понизил голос. — Я могу помочь?
— Нет. По двум вышеупомянутым причинам. — Линдси натянуто улыбнулся. — Да и повода для беспокойства нет. Обычно все проясняется, в конце концов, правда? Либо так, либо кому-то конец.
— Мрачная перспектива для человека, у которого весь мир в кармане. — Считалось, что Линдси найдет выход из любого, даже безнадежного положения. Однако наблюдая, как граф судорожно поправляет галстук и залпом приканчивает остатки бренди в своем стакане, Уиттингем решил, что слова друга стоит воспринимать всерьез. — Ладно, забудь. Не хочу еще больше осложнять обстоятельства, которые, кажется, и так не дают тебе покоя.
— Рад слышать, Уиттингем. — Линдси глубоко вздохнул, вставая. — Приятно было повидаться. Поеду-ка я лучше домой.
И не прибавив ни слова, граф Линдси стремительными шагами вышел из игорной, оставив Уиттингема в чувствах еще более расстроенных, чем тогда, когда он только входил в свой клуб.
— До сих пор не понимаю, как вам удалось убедить меня это сделать. — Теодосия буквально прошипела эти слова на ухо Киркмену, хотя ее было отлично слышно в безмолвии, царящем в холле одной из самых фешенебельных лондонских гостиниц.
Гостиница «Майварт» располагалась на перекрестке Брук-стрит и Дейвис-стрит, в самом сердце квартала Мейфэр, славилась экстравагантной меблировкой и исключительными удобствами для гостей и могла также похвастать своей кухней, где трудились и знаменитый французский шеф-повар, и повара выдающегося кулинарного таланта. Состоящий из нескольких расположенных вдоль улицы в ряд зданий, отель имел пять этажей и больше номеров, чем Теодосия могла себе представить.
— Нужно же вам где-то жить, пока мы консультируемся у доктора Флетчера. — Киркмен сверкнул улыбкой, искусно уклоняясь от ответа на вопрос.
— Я не это имела в виду, и вы это знаете. — Оглянувшись через плечо, она убедилась, что дедушка идет за ними. Его сопровождали ее горничная и младший лакей Коллинз, а уж за ними шеренгой следовали гостиничные лакеи с багажом.
— Именно. — Киркмен тихо рассмеялся. — Если удача будет на нашей стороне, доктор Флетчер сможет принять вашего дедушку и завтра же дать рекомендации. А уже к концу недели вы покинете Лондон. Знаю, что вы питаете необъяснимое отвращение к столице, но, может быть, пока мы здесь, я сумею соблазнить вас одним-двумя светскими выходами.
— Вы сошли с ума? — Она пыталась говорить тихо, но потерпела жестокую неудачу — сердитый шепот был слышен всем вокруг. — Я приехала сюда не для того, чтобы плясать кадриль или пить ратафию. Я согласилась приехать в этот жуткий город по одной-единственной причине — помочь дедушке. И какое вам дело до того, отчего я ненавижу этот город. Будем довольствоваться тем, что я здесь, чтобы вылечить дедушку, но не любоваться достопримечательностями. — Теодосия не стала уточнять, как тяжело было решиться на поездку в Лондон, в город, где воскресали унылые и тяжелые воспоминания.
