— Сделать вид, будто дедушка не угасает. Что мои родители не умерли. Или что это судьба — жить в одиночестве, в компании с ранеными животными, которые нуждаются во мне так же, как и я в них. — Теодосия расправила плечи, потуже затянув поясок на талии. — И не надо меня больше целовать. Не сбивайте меня с толку, отвлекая от истинного положения дел. Вот это — всего лишь миг вашего существования, всего лишь страница вашей истории. Но для меня — целая жизнь. И значит слишком многое. Я не могу думать о собственных желаниях и удовольствиях, потому что у меня на руках дедушка и нужно заниматься его здоровьем. Я не эгоистка. Поэтому, прошу вас, не надо меня больше целовать. Не надо флиртовать со мной или называть меня Книжницей. Потому как, если вы продолжите это делать, вы внушите мне мысль, что моя жизнь может измениться. А это слишком жестокая шутка.
— Теодосия. — Мэтью покачал головой, пытаясь улыбнуться. — Вы все неправильно понимаете.
Она была в замешательстве. Только что Теодосия призналась в своих самых больших страхах. Что готова потерять голову или — еще хуже — свое сердце, что боится оказаться сломленной. Что не может снова кого-то потерять. Даже намек на такую возможность — и она застывала в ужасе.
— Вам необязательно быть одной. — Какой же соблазн был поверить его тихому голосу.
— Благодарю, что пришли меня проведать. — Теодосия повернулась, взявшись за задвижку двери. — Мне нужно выспаться. Завтра у нас с дедушкой трудный день.
Он кивнул, готовясь уйти.
— Тогда спокойной ночи.
Во власти сомнений и противоречивых чувств она вдруг глупо пожалела, что не приняла предложение Мэтью сопровождать их к доктору Флетчеру. По крайней мере, это подарило бы ей возможность увидеть его еще раз. Но что тогда? Снова погоня за тем, чего получить не можешь? Верная дорога к сердечному краху. Кроме того, ее главная забота — дедушка. Все прочее может подождать.
— Спокойной ночи.
Она заперла дверь и прислонилась к ней спиной, крепко зажмурив глаза.
Всю дорогу до кареты Мэтью проклинал себя на все корки. Впопыхах он забыл взять трость, и теперь, когда ему пришлось спускаться по ступенькам гостиницы, нога ясно дала понять, какая то была непоправимая ошибка. Однако не только физической болью объяснялась его злость.
Вечер обернулся полным провалом, от начала до конца. С каких это пор Мэтью стал действовать неуклюже, а мыслить столь путано? И чего он достиг, в конце концов? Оскорбленные чувства, как ни посмотри.
Давно пора было расстаться с Эми. Сочтет ли она, что он все-таки достоин ее внимания? Уиттингем больше не связывал с ней свое будущее и не держал обиды. Сегодня вечером стало окончательно ясно, что они никогда не станут парой. Отнюдь не искренний интерес к Эми двигал им, а скорее привычка и комфорт. В конце концов, ему не стоило никаких усилий ее внимание. И отставка пойдет только на пользу. Не то чтобы он хотел ее обидеть. Просто после возвращения из Оксфордшира все пошло наперекосяк.
В прошлом году Уиттингем настоял, чтобы его сестра Амелия вышла замуж и зажила той жизнью, которая приличествовала леди их круга. Однако он сомневался, что сам пригоден для брака. Нельзя предсказать или запланировать любовь, ведь это не научная теорема. Готовых решений нет, а эксперименты… в лучшем случае бывали время от времени.
Но что касается Теодосии…
Мэтью напугал ее своими пылом и настойчивостью. Действовал слишком напористо, слишком поспешно, и она смутилась. Сегодня вечером просто сбежала. В сущности, она ведь жила затворницей, не принимая светских привычек. С его стороны огорчать и пугать ее было непростительно.
В очередной раз обругав себя, Мэтью забрался в ожидающую его карету. Стукнул в потолок — лучше бы дал себе по лбу. Но, может быть, ему удастся загладить вину, если он окажется ей полезен? Мэтью закрыл глаза и уронил голову на мягкий подголовник сиденья, пытаясь вызвать в памяти образ Теодосии, чтобы себя приободрить. Какой она была сегодня в обеденном зале — храбрая и прекрасная, готовая любой ценой защитить своего деда. И позже, как она стояла в дверях, хорошенькая и хрупкая, с заплаканными глазами и губами, порозовевшими от его поцелуев.
Или как приятно ему было ее обнимать. Когда она поднимала к нему лицо, смущенная его комплиментами, ее ресницы трепетали. Распущенные по плечам волосы были как шелк. Он умирал от желания погладить ее кожу. Раздеть донага и восхищаться ее телом. Он обманывал себя, надеясь, что это всего лишь мимолетное увлечение, любопытство, которое легко удовлетворить посредством поцелуя и пары красивых слов.
Нет!
Теодосия разожгла в его крови всепоглощающий огонь.
Утро наступило слишком быстро. Теодосия потянулась, зевнула и оделась, хотя толком не выспалась. Позавтракала у себя в спальне, и Дора принесла новости, полученные от Коллинза из соседнего номера. Дедушка был в здравом уме и хорошем настроении.
