Уиттингем сделал знак, и они вошли в ближайшую дверь, ведущую в тускло освещенное помещение. Теодосия округлила глаза.
— Как хорошо, что дедушка все предусмотрел, когда строил Лейтон-Хаус!
Ее нос атаковала ядреная смесь запахов, приятных и не очень, а глаза шарили по полкам и прилавкам, заставленным всевозможными бутылочками, баночками и мешочками из холстинки. Каждая емкость была снабжена написанным от руки ярлычком с перечнем содержимого.
— Да, это верно. — Уиттингем пошел в глубь магазина, осматривая предлагаемый к продаже товар. За прилавком стоял пожилой мужчина, равнодушный к посетителям. — У вас личная лаборатория, где можно экспериментировать, не опасаясь критики. Хотя я нахожу, что описание лекарственных ингредиентов и методов их применения гораздо интереснее, чем претензии, будто они что-то лечат. Например, овечий язык, чтобы излечить заикание.
Теодосия взяла в руки склянку и вслух прочла то, что было написано на ярлыке:
— Сорок или пятьдесят глотков перед сном обеспечат крепкий сон. Как странно! Я всегда считала, что нет ничего лучше для безмятежного сна, чем стакан теплого молока.
— Полагаю, смотря чего вы хотите: увидеть приятный сон или избежать кошмара, — ответил Мэтью, подбрасывая на ладони длинный черный мешочек. — Растереть перья в порошок и смешать с белым вином.
— И выпить, стоя в лунном свете. — Теодосия улыбнулась и добавила шепотом: — Это скорее ведьминское заклинание, чем практическая наука!
Мэтью тоже развеселился:
— Наверное. Здесь говорится, что нужно проглотить содержимое и завершить ритуал поцелуем того, кого любишь.
Теодосия почувствовала, что снова краснеет. Она поставила склянку на место и отвернулась в надежде, что Мэтью не увидит ее смущение.
— Не уверена, что это вообще имеет отношение к познанию.
— Но ведь наука — это в значительной мере смесь тайн, приправленная фактами. Что скажете?
Он подошел и встал рядом с ней, и она не решалась обернуться.
— Где Дора?
Камердинер и горничная не вошли в лавку следом, и Теодосия подумала: не для того ли Мэтью вообще взял с собой слугу, чтобы отвлечь ее горничную? Если так, то это дьявольски остроумный план.
— Ну не дракон же ее унес. — Мэтью подал ей руку. — Идемте. — Он бросил несколько монет в руку лавочника, и они вышли.
Быстро оглядевшись, она увидела Дору и Коггза в противоположном конце двора. Они были заняты беседой. Любопытство взяло верх:
— Вы взяли с собой камердинера с единственной целью — отвлечь мою горничную?
Мэтью усмехнулся, и она едва не улыбнулась в ответ.
— У вас подозрительный ум, Теодосия!
Она не стала его разубеждать, зато невольно признала, что ей очень нравится слышать, как он произносит ее имя. Она покачала головой. Вот глупость! Она же не девица с куриными мозгами, чтобы таять от невинного комплимента!
— Не согласны? — настаивал он.
— О, вы не так поняли. Я подумала совсем о другом.
— О нашем полуночном поцелуе в вашей библиотеке?
Теодосия изумленно ахнула, чем подтвердила его догадку.
— Не переживайте. — Он склонился так близко к ней, что его губы едва не щекотали ухо. — Мои мысли частенько устремляются туда же.
Она совсем растерялась и не знала, как продолжить разговор. Хорошо, что Мэтью тоже молчал.
Вскоре они направились назад, к карете. Он помог ей подняться по лесенке и заговорил с кучером:
— Джордж, теперь ко второму пункту.
Внутри кареты разговор разгорелся вновь:
— Следует ли мне чувствовать себя оскорбленным, если ваш ум предпочел оставить нашу беседу, избрав для себя совсем иную тропу? — Он ждал. — Хотя меня, бывало, обвиняли в том же.
— А вы привыкли, что дамы цепляются к каждому вашему слову? — Теодосия не удержалась и съязвила.
— Ни в коем случае, хотя я надеялся, что наш разговор доставит вам удовольствие.
— Куда мы едем теперь? — Теодосия выглянула в окно, хотя города все равно почти не знала.
— Монтегю-Хаус.
— Британский музей! — Теодосия даже позволила себе улыбнуться. Мэтью отлично спланировал день! Вот о чем она печалилась, отказавшись вернуться в Лондон, — об утрате возможности исследовать сокровища культуры и всякие диковины.
— Мы поспешили покинуть Блэкфрайерз-лейн, потому что у музея строгое расписание. Кстати, Коггз, какой сегодня день недели?
— Вторник, милорд, и почти одиннадцать часов. — Коггз кивнул. — Вам предоставляется допуск в читальный зал на час во время второго сеанса.
— Коггз знает расписание наизусть. Каждый день недели и каждый месяц года имеет свои часы посещения, а я езжу туда слишком часто, вот ему и приходится держать все в голове.
— Я читала описания многих коллекций.
— Они великолепны, но чтобы их оценить, необходимо увидеть своими глазами. Сэр Ханс Слоун, врач и натуралист, завещал музею обширное собрание книг, рукописей и рисунков и, соответственно, установил правила. Вероятно, он хотел, чтобы возможность поработать в читальном зале была у каждого. Осмотреть другие предметы и выставки проще, и здесь режим посещения устанавливается советом попечителей.
