— Если вы не вмешаетесь, ваша подруга Анриетта встретит завтрашнее утро в слезах. Вы же знаете, как сильно Его Величество привязан к графу де Ла Молю. Так вот: сегодня ночью он, я и еще кое-кто намерены убедить графа в своем добром к нему расположении. Место для этого выбрано весьма удачное — прямо возле покоев герцогини Неверской.
Марго протянула герцогу руку для поцелуя, пообещала не забыть его благородный порыв и кинулась к подруге.
Анриетта лежала на кушетке и с интересом слушала Бонифация, который в красках описывал ей свой визит к известному магу и чародею Козимо Руджиери. Женщине было немного страшно, потому что вся Франция знала о том, что Руджиери якшается с самим дьяволом. Если бы не заступничество королевы-матери, колдуна давно бы казнили или хотя бы заточили в темницу, но пока этого не случилось, и многие щеголи навещали Руджиери в его жилище, чтобы купить… нет, не приворотные зелья или яды, а разнообразные благовония, мази и замечательную белоснежную пудру. А впрочем, кто знает, что именно влекло молодых людей в лавку итальянца? И до конца ли был искренен прекрасный Бонифаций, когда повествовал герцогине о своем посещении Руджиери? Отчего он так побледнел, когда вошла Маргарита Наваррская? Не потому ли, что опасался: она услышала, где он был вчера вечером?
Но Марго не обратила внимания на смятение графа. Подойдя к нему — едва успевшему вскочить при ее появлении, — она воскликнула:
— Немедленно отправляйтесь ко мне, граф! Там вы будете в безопасности! — И, повернувшись к изумленной подруге, пояснила: — Меня только что уведомили, что господина де Ла Моля хотят убить — сегодня ночью, возле ваших дверей.
— Пойдемте к королю! — вскричала разгневанная Анриетта. — Пускай убийц схватят на месте и казнят!
— Видишь ли, — сказала Марго, — Его Величество вряд ли поможет нам. Он тоже будет в коридоре…
— Я не дам наколоть себя на шпагу, точно куропатку на вертел! — заявил Бонифаций, который попросту не расслышал, кто именно собирается убить его, и рвался в бой, желая сразиться и победить.
— О господи, граф, ну можно ли быть таким безрассудным?! — изумилась Маргарита. — Неужели вы не понимаете, что, выйдя победителем из этой схватки, вы окажетесь на Гревской площади? Вас привяжут к четырем лошадям, и они помчатся каждая в свою сторону.
О, так меня намерен убить сам король?.. — задумчиво протянул Бонифаций и позволил увлечь себя в покои королевы Наваррской.
…Целых четыре часа Карл с сообщниками провел возле дверей герцогини Неверской. Наконец, поняв, что ожидание напрасно, он, чертыхаясь, удалился. Ему и в голову не пришло, что де Ла Моль все это время был в постели Маргариты.
Да-да, красавец-граф давно и, как он думал, безнадежно любил королеву Наваррскую. Он, безусловно, знал, что дама его сердца не слишком заботится о поддержании пламени в своем семейном очаге, и потому искренне удивлялся невниманию Маргариты. Он-то полагал, что королева Наварры должна сразу заприметить его — такого обольстительного и такого неотразимого, но Марго равнодушно скользила по нему взглядом, предпочитая ему других, куда менее видных кавалеров.
И де Ла Моль, который был очень набожен и одновременно весьма суеверен, решился обратиться за помощью к Руджиери. Он не стал говорить колдуну, чьей именно благосклонности хочет добиться, но намекнул, что особа эта — королевских кровей. Итальянец понимающе кивнул, удалился куда-то в другую комнату, повозился там минут десять, а потом подал графу вылепленную из воска фигурку. Кукла была облачена в некое подобие мантии, а на голове у нее красовалась золотая корона. Де Ла Моль с недоумением и опаской смотрел на изображение своей любимой, а Руджиери тем временем говорил ему:
— Возьмите вот эту золотую булавку, мой господин. Да возьмите же, не тревожьтесь, я знаю, что надо делать, доверьтесь мне. Так. А теперь проткните фигурку там, где у нее должно было бы быть сердце. Смелее! Вот и все. Забирайте куклу домой. День-два — и вы обретете счастье!
Граф спрятал восковую фигурку под плащ, бросил Руджиери кошель с золотом и торопливо вышел на улицу. Остаток ночи он провел у себя в молельне. Графу было не по душе то, что он сделал, и он усердно просил Господа о прощении. Фигурка в мантии лежала в его спальне, под подушкой.
И вот уже на следующий день королева Наваррская сама зовет его в свои покои и с радостью отвечает на его сначала робкие, а потом все более откровенные ласки! Значит, не солгал проклятый колдун, не зря получил он золото!
