Ноктюрн (СИ) полностью

— Я приду. Я обязательно буду здесь, когда красная луна захватит небосклон, — сказал Тэль-Белар, стараясь звучать убедительно и восторженно.

Год 1920,

полгода спустя

Плотно занавесив все окна, Тэль-Белар зажег свечи и взялся за перо. У него был месяц, чтобы подумать над тем, что он ей напишет, но все равно слова давались ему тяжело, и не только потому, что ему редко приходилось писать человеческими буквами. События той кровавой ночи настолько глубоко отложились в его памяти, что возникали перед глазами всякий раз, как он их прикрывал, рассчитывая на отдых или сон. Видимо, он был обречен на бессонные ночи до конца своих дней.

«Я буду очень краток, леди-кардинал. Потратив много времени и сил, я смог наконец узнать всю правду. Шилен близка к тому, чтобы вырваться на свободу, и ее слуги вскоре заполонят весь север, а затем перекинутся и на юг. В связи с этим я намерен поговорить с верховным иерархом темных эльфов Митраэлом, с тем чтобы попросить его помощи в борьбе против расползающегося по миру зла. У меня есть все основания полагать, что после того, что я ему расскажу, он непременно присоединится к силам вашим и короля. В этом случае, Аделаида, тебе придется сражаться бок о бок со своим отцом. С этим я прошу тебя на время забыть все свои обиды и разочарования касаемо герцога Хаэла и быть готовой пожать руку, которая будет тебе протянута в знак примирения. Нам всем сейчас важно объединиться во имя единой цели. Иначе нас всех ждет смерть.

С надеждой на скорую встречу,

Тэль-Белар».

Сложив лист бумаги, он скрепил его обычной почтовой печатью без опознавательных знаков и, вновь не надеясь на спокойный сон, погрузился в тяжелые раздумья. Наутро темный эльф отправил письмо в Орен с гномьей почтой, а сам, забрав из гостиницы все свои вещи, направился к телепорту по вымощенным грубым булыжником улочкам Глудио, чтобы уже через минуту оказаться в самом сердце Деревни Темных Эльфов.

— Оставьте нас наедине, — обратился иерарх к сопровождающим Тэль-Белара часовым и ко всем присутствующим служителям, когда темный эльф в белоснежной броне показался на пороге храма, на самом верху длинной, покрытой шелковыми коврами лестницы, ведущей в главную парадную залу. Как только они остались в храме одни, иерарх дал знак Тэль-Белару приблизиться.

Иерарх Митраэл, разодетый в темно-синий парчовый наряд с позолотой, бледный, как призрак, стоял перед самой статуей Шилен и пристальным хищным взглядом провожал преодолевающего ступень за ступенью Тэль-Белара. Многометровая каменная скульптура возвышалась над залой, и Тэль-Белар поймал себя на мысли, что старается на нее не смотреть: будучи ребенком, он полагал, что его страх перед многоруким змееподобным ужасающим божеством пройдет, когда он станет старше, но теперь он осознавал, что она пугает его даже больше, чем тогда, в далеком детстве.

Спустившись, Тэль-Белар остановился в нескольких метрах от своего отца, лидера темных эльфов, навечно заточенного в храме силой защитной магии, что когда-то обрекла всех пещерных эльфов на вековое изгнание. За последние столетия Митраэл превратился в настоящего живого мертвеца: бледное лицо его покрывали струпья и морщины, он необычайно осунулся и исхудал. Тонкая, почти прозрачная ладонь его нервно теребила длинную жидкую бородку.

— Они сказали мне, что ты погиб… Принесли обугленные кольца: твое и твоей проклятой эльфийки, — произнес он тихим скрипучим голосом.

— Леонора была мне женой, — глухо отозвался Тэль-Белар. — Ты сам скрепил нас узами брака.

— Вынужден признать, что нам обоим не повезло с женщинами, мой мальчик… — грубый утробный смех сотряс все тело иерарха.

Тэль-Белар как мог старался напоминать себе, зачем он здесь, но от злости ему не хватало воздуха, ногти его правой руки до крови впились в ладонь.