— Мы сами создали эту группу, этот Орден, — торжественно произнес иерарх. — Матерь Шилен через оракулов передала свою волю, и мы десятилетиями собирали отряд сильнейших воинов и магов, что смогут преодолеть тяжелый путь к самому сердцу гробницы.
— Ты называешь Шилен Матерью, — с горечью в голосе прошептал Тэль-Белар, — но настоящая мать никогда бы не пожертвовала жизнями стольких детей ради своих корыстных целей.
Он поднял полный разочарования взгляд на отца и продолжил:
— Я знаю, за что Шилен была низвергнута, и уверен как никогда в том, что Богиня Смерти в своем стремлении править миром не пощадит никого.
— Слуги Эйнхасад вконец затуманили твой разум, — покачал головой иерарх, не пытаясь больше слушать сына. — Если ты не с нами — значит, ты наш враг, — кулаки его сжались, а глаза сурово уставились на сына.
— Ты убьешь меня, как убил мою мать? — внезапное спокойствие овладело лучником, когда он отчетливо осознал, что то, что, как он думал, заставит его отца изменить свое отношение к бездумному поклонению неуправляемой стихии, являлось по сути делом собственных рук иерарха.
— Я не убивал Шеат, — раздраженно вскрикнул Митраэл. — Это была случайность…
— Жаль, если ее смерть будет напрасной, — задумчиво пробормотал Тэль-Белар, затем поднял полные уверенности глаза на Митраэла. — Теперь, спустя столько лет, я наконец-то понял, что она тогда пыталась предотвратить передачу знаний тебе от темного колдуна. Она пожертвовала собой, чтобы произнесенное тобой заклятие было обратимым, и я, ее сын, продолжу дело моей матери и найду способ, чтобы все исправить, — произнося это, темный лучник наблюдал, как глаза его отца все
больше и больше наливаются гневом.
— Ты не посмеешь разрушить то, из-за чего я оказался заточенным на века, — проревел Митраэл.
— Ты тогда сделал свой выбор, а теперь я делаю свой, — прошипел Тэль-Белар и отвернулся от уродливой статуи и трясущегося в возмущении иерарха.
— Я всегда думал, что мой сын продолжит мое служение, — прокричал Митраэл тому в спину. — Заточение не было для меня такой мукой, как осознание того, что ты предал меня. Хорошо, что не все отпрыски так неблагодарны. Сын тетрарха Таллота Хаэл поможет освободить Великую Богиню, чтобы его отец повел наше войско на борьбу со всеми, кто воспротивится ее воле.
— Я думаю, когда Шилен будет свободна, ваше войско ей не потребуется, — отозвался Тэль-Белар, не оборачиваясь и ступая на лестницу, ведущую к выходу из храма. — Ваша богиня растит свое войско демонов в катакомбах под Императорской Гробницей на крови наших братьев.
— Мы не должны сомневаться в воле нашей богини. Мы будем править миром, сын, вместе, — Тэль-Белар спиной почувствовал последнюю отчаянную попытку отца заставить его остановиться, обернуться и поменять свое решение, но его выбор был окончателен.
— Боюсь, — сухо ответил Тэль-Белар, — после пробуждения Богини Тьмы править будет уже нечем, — он почти дошел до последней ступени, когда глухой металлический голос обратился к нему, занимая собой весь объем храма.
— В таком случае я не могу позволить тебе уйти, Белаар! — в эту же секунду налетевший с улицы порыв ветра захлопнул не закрывавшиеся годами тяжелые двери перед самым носом Тэль-Белара. Его это почему-то совсем не удивило. Он спокойно обернулся. Отец стоял вне себя от гнева у самого основания лестницы, окруженный темным магическим облаком, и сам казался теперь эльфу неведомым демоническим созданием. Казалось, черное пламя поглотило его целиком, и лишь жуткий скелет продолжал извиваться внутри него, словно догорающий фитиль. Темное кольцо окружило Тэль-Белара и тут же исчезло. Это повторилось несколько раз: благословение архангела все еще действовало, не позволяя темной магии Митраэла причинить вред его сыну, вставшему на сторону света. Недоумение на лице иерарха тут же сменилось еще большей яростью. Он попытался усыпить неугодного отпрыска, парализовать его, хотя бы замедлить, но ожерелье из водного кристалла, подарок фей, спасло его и от этих темных заклятий. Наконец Митраэл решил призвать на помощь подвластную ему разрушительную стихию воздуха.
— Никогда ты, щенок, не сможешь обернуть вспять дело всей моей жизни! Не будет никакого возвращения ни для кого из тех, кто однажды встал на эту тропу, — с этими словами Митраэл закружил вокруг себя мощную ветряную воронку, и когда та набрала силу и выросла почти в треть роста устрашающей статуи, наблюдающей за битвой в ее честь, иерарх направил этот смерч на строптивого сына.
