Открыв глаза он увидел, что очутился в какой-то клетке. Руки и ноги были связанны какими-то кожаными ремнями, одежды на нем не было вовсе. Холодный пол клетки, голоса людей, что из-за странного препарата, что вкололи блондину, дабы сделать его податливее, наводили ужас. Лицитатор стукнул несколько раз молотком и огласил «Лот продан!».
«И этот лот, кажется, я», — с нескрываемым страхом и отчаянием понял Роди.
Комментарий к Глава 1 .”Роди”.
Лицитатор - это человек, который проводит аукцион.
========== Глава 2.”Родители”. ==========
Всепоглощающая непроглядная тьма. Грохот колес, постукивание камней о кузов и порог машины. Неприятное ощущение от пыли, оседающей на коже. Воздух был полон смрада выхлопных газов. Развалюха тряслась, будто вот-вот сломается.
Роди очнулся внутри огромного грузовика. По телу расходилась витиеватая боль, охватывала жуткая усталость, словно он очень долго носил тяжести. Руки и ноги были закованы в кандалы, а глаза чем-то завязаны. Жутко и мерзко. Кожей Вудс чувствовал чью-то ледяную кожу. За шумом машины были слышны вздохи и неразборчивые слова других «пассажиров». «Их тоже чем-то накачали», — смекнул почтальон.
Грузовик подскочил на кочке. Блондин без сил рухнул на того, кто сидел возле него. Бедняга тяжело вздохнул и заскулил. Роди поспешил подняться, но тело не слушалось. Одна попытка, вторая. И вот он смог упасть назад, ударившись о железную балку. Больно, больше не встать. Вудс решил остаться так, чувствуя себя беспомощно, словно черепашка, которую положили панцирем вниз.
Парень расслабил изнуренные темнотой глаза. В сознание сразу всплыли слова: «А если подумать, в такой ситуации я оказался из-за своей семейки, черт бы их побрал…».
Много лет назад, когда по всем медиа и СМИ прошла информация про неизвестный виру, семейство Вудс, не считая младшего сына, было жутко обеспокоенно. Пока в их умах поселился страх, Роди искал контакты друга, что, будучи на три года старше, поехал учиться в колледж.
Пандемия заражения медленно подбиралась к сонному городку, сжимая в свои сети сердца жителей. В аптеках вовсю скупались лекарства и маски. Люди защищали себя, как могли. И надо же было Родчестору заболеть именно в это время. Возможно на нем сказалась бессонница или привычка ходить в морозы в легкой одежде. Не важно. Главное, что вот уже несколько дней он был прикован к кровати. Из дома очень быстро исчезли все анальгетики и жаропонижающие, а так же препараты от инфекций. Родители старались не заходить в комнату сына и не контактировать с ним. Откровенно говоря, боялись своего милого малыша Роди. Конечно, они говорили с ним через дверь и оставляли еду, но в трясущихся голосах был животный страх.
Солнце еще только начало подниматься по небосклону, а блондин уже не спал. С глубокой ночи его обуревала горячка, кажется, парень даже бредил. Очень хотел пить, а лекарства, что он собрал по всему дому, кончились.
— Мама, папа! — изо всех сил звал Роди. Ему было страшно и одиноко.
Никто не ответил. Как выяснилось позже они ушли. Бросили сына, когда он больше всего нуждался и был слаб.
Истошные вопли продолжались еще около десяти минут, пока мальчишка не понял — все тщетно. Раскинув руки, он пытался успокоить себя. Думал: «Они ушли за едой или лекарствами», «Родители скоро придут», «Все будет хорошо». Вот только Вудс не верил сам себе. От безысходности и ненужности на глазах выступили слезы, сердце защемило, а пересохшее опухшее горло сжималось, мешая дышать. Со всей силы он сжал руками простыни, будто пытаясь передать им свое отчаяние и боль.
Где-то на первом этаже послышался грохот входной двери, затем скрип половиц… Тишина. «Мама, папа!» — радостно вплыло в сознание подростка. Нет, больше было похоже на зверя, что пытался взять след. Тихие шаги раздались на ступенях на второй этаж, как если бы кто-то шел босиком. Все ближе и ближе. «Черт, если это вы, скажите хоть слово», — Роди паниковал. Но тишину прерывал только топот, ни одного голоса.
Половицы за дверью в комнату блондина начали поскрипывать. В просвете между полом стала видна чья-то тень. И снова тихо. Чужое медленное дыхание звучало в унисон с частыми вздохами больного.
Дверь распахнулась со крипом и ударилась о стену. Женщина, которая, кажется, раньше была соседкой семейства Вудс, сейчас стояла на пороге комнатные одежда была в крови и грязи, кожа неестественно бледная, красные глаза и выступившие вены. Она крутила головой, как кошка, но движения были неестественные, механические. Испуганный ребенок смотрел на соседку остекленевшим взглядом. Единственное, что он хотел сейчас — спрятаться. По детски он накрылся с головой одеялом, будто прятался от монстра, что «живет» под кроватью.
Это не помогло. В тот день жизнь Родерика-Джейна Вудса закончилась. Он был убит всего за пару дней до своего восемнадцатилетия.
«Черт, черт! Почему они так со мной поступили! Я ведь всегда их любил, несмотря на ссоры и придирки!» — ругал семью Роди, лежа на холодном металлическом полу машины.
