«…мне-то почему пристала? Я тоже была не в курсе! Проклятье, мой допуск лишь на ступеньку выше твоего, там нет ничего важного!»
Открываю глаза, вижу незнакомый потолок. Палата выглядит так, словно ее готовили к ремонту — изуродованные стены, разгромленное оборудование… Опа. Мой источник подавлен — церковники узнали, кто виноват в прорыве попаданца? Хотя печати могли бы наложить и помощнее, да и сам я не привязан к кровати… В треть, даже в четверть силы тянусь к источнику — сдерживающие печати прогнуло, чувствуется, что едва-едва держат.
— Пожалуйста, прекратите!
Я дернулся от неожиданности. В мою ветхую палату вбежала зомби. Ссохшаяся кожа, редкие темные волосенки, ввалившиеся глаза… Нет, не зомби, просто человек на последней стадии истощения. И кажется, я узнаю этот голос — застенчивая оператор из тактического зала.
— Какой… сегодня день?
— Двенадцатое, восемь утра.
Успеваю. Ложа создаст барьер в полдень — у меня еще есть часа три.
— Очнулся?
Вваливаются еще два полутрупа, командир и аббатиса. О боги, как вообще можно сделать из красивых женщин такой ужас?
— Что с вами случилось?
— Рука? — зомби-командир посмотрела на перевязь. — В общей свалке поймала скользящий удар. Причем, кажется, от своих же.
— Вы все три выглядите, как неупокоенные мертвецы.
— Ну, знаешь…
— Погоди, — зомби-аббатиса остановила жрицу крови. — Еще какие-нибудь странности? Может, интерьер носит следы разрушений, или там запах разложения…
— Палата разгромлена, верно. Некуда было положить?
— Расслабься. Представь себя живым оружием. Грозным оружием, пробивающим любые защиты.
Белокурую бестию стукнули по голове? Ну, окей. Взгляд-прицел вышел без малейших усилий, пришла глупая уверенность, что стоит мне захотеть — и то, на что я смотрю, будет уничтожено.
— А теперь верни оружие в ножны. Ты среди своих, если не друзей — то союзников.
Картинка поплыла, я моргнул — окружение претерпело разительные изменения. Палата сверкала новой отделкой, женщины вновь стали такими, как я их помнил, разве что у командира покрасневшие веки.
— Что это было? — ровно спросил я.
— Твой посох — невообразимо древняя реликвия. После смерти создателя он заряжен ненавистью и искажает восприятие носителя. Показывает всюду смерть и разрушение.
— А где он, кстати? — все остальные вещи из пространственного кармана были здесь, на столе у кровати.
— Так и лежит на дороге, мы не рискнули его коснуться.
— Я правильно понял, что с помощью посоха можно было убить врага с одного удара?
— Да. Очень жаль, что никто из нас не знал о Посохе — он был искусно замаскирован под обычный медиатор для начинающих магов.
Очень жаль. Очень… Часть памяти словно блокирована, картина боя зияет прорехами. Что происходило между запретной техникой лейтенанта и схваткой у кабинета химии? Короткое, но мощное усилие — и, проломив блоки, я вновь обретаю память. Судорожный вдох, и словно космическая пустота входит в легкие вместо воздуха, заполняя тело равнодушием смерти. Сердце продолжает ритмически сжиматься и разжиматься, бессмысленно и жестоко удлиняя пытку существованием. Нет, я не стремлюсь умереть — это глупо и постыдно — но мне кажется, я уже это сделал, только что, в момент осознания.
Жрицы молчали. Потом младшая, оператор, всхлипнула и выбежала в коридор.
Долг. Я обязан предотвратить катаклизм, последний осмысленный поступок. Я должен вернуться домой, к родителям — не ради себя, ради них. Жаль, что лишь на три года — но тут ничего не поделаешь, надо как-то постепенно подготовить их к моему уходу. Молча сажусь на кровати, нашариваю шлепанцы.
— Тебе еще нельзя вставать, — хладнокровно сообщает аббатиса.
— Нет времени. Через три часа я должен быть в Черной Башне, готовиться к ритуалу. Я собираюсь вернуться на Землю.
— Не выйдет. Ты убил Врага, мир воспринимает тебя героем. Ты более не «лишний человек» — Мембрана не выпустит ведущего актера со сцены.
— Я сам же и виноват в приходе… врага. Гномы спрашивали дозволения на эксперимент, и я разрешил им.
— Это не важно. Нить твоей судьбы в общем узоре стала красной. Ты не сможешь уйти.
— Тогда я просто исполню свой долг и предотвращу катаклизм.
— Послушай… Тебе правда лучше не напрягаться. Темное начало питается негативными эмоциями. Потеряв друзей в бою, ты стал сильнее как волшебник — но твоя психика на грани срыва.
— Любое магическое напряжение — и тебе может сорвать нарезку. И тогда тот вчерашний школьник с мечом покажется нам мелкой неприятностью — по сравнению с безумием полностью обученного магистра.
— У вас три часа, — я доковылял до своей одежды. — Найдите выход. Накачайте меня успокоительным, наложите печати отложенной смерти — делайте что хотите, но я должен участвовать в ритуале. Или… Могу я просто взять Посох, дождаться воплощения Разрушителя и убить его без всяких ритуалов?
— Нет. Посох Основателя лишь пробивает серебряную защиту. Разрушитель несоизмеримо сильнее, даже без его духовной брони ты ничего ему не сделаешь.
— Значит, я полагаюсь на вас.
— Помоги ему, — подала голос командир. — Это… правильный выбор.
— Как? — окрысилась аббатиса. — Я не всесильна!
