Во мне словно лопнула натянутая струна. Зачем этот подонок пытается меня прикончить, ведь и так последние капли моей жизни… Мир загудел исполинским колоколом, я еще увидел, как лезвие танто проходит сквозь мою призрачную плоть. Подо мной расстилался мир, вся планета одновременно. Рядом — и одновременно во мне — присутствовало чувство других разумов, сотен спящих, трех десятков бодрствующих. Серебряный план. Последнее пристанище магистров. Я умер?
«Этот вопрос надоел всем еще в Темные Века.»
Эм. Великие предки, позвольте…
«Не тяни, говори нормально.»
«Ты не умер, это состояние равновесия. Сейчас вернешься в реальность.»
«Замечу, это было самое отстойное равновесие за последние шесть сотен лет.»
«Ты забыл Огнеокого.»
«Идите в задницу. Нормальное у меня было равновесие.»
«Возвращайся, — мыслеголос Алой Княгини пресек вялую ссору. — Убей это ничтожество, и исполни обещание. Стань нашим сосудом.»
Обещание? Сосуд?!
На восточной границе Ничейных Земель, над крошечной иглой Черной Башни, горит гигантский магический круг. Если смотреть отсюда — глифы отчетливо складываются в призыв. Кастер обещает принять великих в свое тело.
Я думал, это будет похоже на падение с небес — но я просто и буднично появился в центре площадки. Посланник прижимает побледневшую самурайку к себе, его превратившиеся в призрачные лезвия пальцы касаются пульсирующей жилки на ее горле. Духи-кровопийцы, ранее прятавшиеся в моей ученице, окутывают посланника прозрачной мантией. Во мне все еще бушует сила равновесия, сейчас мимолетный баланс нарушится, и пойдет обратный отсчет… нет. Мой ограждающий талант и кристалл героя во внутреннем кармане удерживают источник в точке баланса. Я бессмертен? Какая безвкусица…
— Перманентное равновесие, — скривился посланник. — Считается возможным лишь на пятом-шестом перерождении. Не слишком ли вам везет, магистр?
— Что тебе нужно от моей ученицы?
— От этой рабыни? Ничего, в мире полно других женщин. Мне нужна Печать Возвышения, что сейчас тянется к тебе.
— Самому стать Разрушителем? Ты же лопнешь, деточка.
— Врожденная магическая сила — еще не все, мой юный дуболом. Я разработал настоящий шедевр — алгоритм, эмулирующий равновесие. Но безмозглая стихия никогда не выберет меня, пока рядом стоит равновесный маг. Не хочешь испепелить меня вместе с бесполезной девчонкой? Нет? Тогда стой и не дергайся.
Рядом с ним один из духов-кровопийц преобразовался в магическую печать, по мне хлестнула грозовая плеть. Я даже не успел испугаться — багровый разряд мгновенно впитался, преобразовавшись в мой резерв маны. Нельзя просто взять и убить равновесного.
— Любопытно… — протянул поганец. — А если вот так?
Новая призрачная печать — все-таки мастерство этого ушлепка всерьез впечатляет. С чем это можно сравнить — попробуйте написать диктант каллиграфическим почерком с помощью марионетки на ниточках, держащей перо. Через миг я ощутил, что расту. Исходной массы не хватало, так что я вытягивался в откровенного дистрофика. Волосы тоже удлинялись, хоть и не так быстро, как должны бы. Ногти не росли вовсе. Почему? Видимо, it's magic.
— Ага, похоже образец не имеет нативной защиты от естественных процессов…
С самого начала было понятно, что он собирается убить и девчонку. Да, моя аура затмевает задохлика — но и аура ученицы тоже. Чтобы Печать выбрала его — он должен остаться один. Все упиралось в скорость реакции призрачных клинков — против меня был не головастый сквиб, но тысячелетние правители степи. Прежде чем моя атака распылит посланника — голова ученицы отделится от тела.
— Вы все просто жалки, — вещал этот оригинал. — Получив от природы талант к магии, к ее безграничным возможностям, вы загребущими лапами тянетесь к другим дисциплинам — к рунологии, демонологии, управлению реальностью…
Кажется, я миновал условную шестидесятилетнюю отметку. Сбоила чуть не половина организма, собственное зрение отказывало, все более замещаемое истинным. Что характерно, постаревший характер воспринимал это спокойно.
— …вместо того, чтобы освоить Искусство в должном объеме! Ты, вот ты, что тебе дало серебряное право, что нельзя было получить магией?
— Да захлопнись же, ублюдок, — проскрипел я. На лице посланника отразилось торжество — он посчитал переход к грубости моим поражением.
Подумав, добавил изощренное ругательство на Старшей речи. И грубоватый, но экспрессивный загиб гномов[24]. Дряхлые ноги подвели меня, я осел на плиты площадки. Ученица метнулась, поддерживая мне голову, на щеки упали прохладные капли — там, где только что стоял посланник, развеивалось облачко синих искр.
— Учитель…
Победа? Еще нет. Надо успеть вместить в себя скопившийся в астрале негатив — иначе обряд выберет реципиентом это ходячее несчастье.
— Тихо, девочка… Мне надо сосредоточиться.
Печать Возвышения отозвалась на мой призыв. Тридцать шесть темных магистров ожили в моей голове, чудовищной силы энергооболочка развернулась над Башней. Аура Разрушителя. До боли знакомая аура — аура моего старика. Я чуть не позвал сенсея, спохватившись в последний момент — ведь очевидно, это была моя аура.
