Закончив чтение рассказа, довольный профессор посмеялся про себя, вспомнив о своём «среднестатистическом» давлении, и разглядывая при этом висевшую на стене фотографию Гейра Твейтта, кумира, а может быть и любовника своей матери, встал из-за стола. Прошёлся по комнате, затем, глянув на часы, набросил куртку и, оставаясь ещё какое-то время в помещении, стал слушать песенку, которая следовала за очередным рассказом:
…Профессор вышел во двор.
Пора было идти на Комплекс, причём, именно идти, а не ехать на автомобиле, так как душевное его состояние в данный момент требовало этого. Сырой воздух несколько развеял его ностальгию и привёл в норму нервную систему, начинавшую в последнее время давать сбои. Астения и истощение нервной системы – констатировали врачи. С одной стороны, конечно, возраст, но и текущие впечатления, связанные с работой и, в частности, с испытательными экспериментами, тоже почему-то не внушали спокойный оптимизм. Конечно, все эти «шевеления души» со стороны своей российской составляющей должны быть немедленно отметены в сторону и буквально на службе, прямо сейчас, он доложит о своём приключении в Васильсурске вышестоящему начальнику. Сначала расскажет, потом заставят его всё изложить в докладной, как положено по форме, – представлял он себе – потом начнётся проверка. Не исключено, что его попросят взять небольшой отпуск и улететь куда-нибудь на Багамы или в Индию, но опять-таки в зависимости от графика сотрудников охранного отделения, одного из которых обязаны выделить ему. И этот охранник будет следить, кроме всего прочего, не столько за его безопасностью, сколько за тем, не вступал ли он в какие-либо контакты во время пребывания в том или ином месте. Это естественно, хотя привыкнуть к тому, что за тобой следят и стоят рядом с тобой чуть ли не в туалете, когда ты отправляешь естественные надобности, не всегда бывает приятно. Ну, что поделаешь, так, видно, складывается этот отрезок его жизни на данном этапе.
Он не заметил, как подошёл к проходной Комплекса. Показал пропуск и проследовал на его территорию. Эта территория являлась, по сути, метеорологической станцией, ему надо было пересечь её всю наискосок и через вторую проходную попасть в «святая святых» Комплекса, его радиоэлектронную составляющую. Она, как любят шутить его коллеги, и сердце, и мозг, и печень, и селезёнка всей Норвегии, что, в общем-то, соответствует действительности, потому как других объектов, равных по значимости и мощности выполняемых задач, его страна не имеет.
И вот он на месте. Здоровается с проходящими мимо сотрудниками, кто-то из них начинает делиться с ним впечатлениями от только что закончившихся Рождественских каникул. Был по этому случаю праздничный вечер и у них, на Комплексе: стояла рождественская ёлка, её, как и полагается, украсили белыми электрическими свечами, игрушками, норвежскими флажками, корзинками, заполненными орехами и леденцами. Все пили горячий шоколад, а потом поехали в Богстад, чтобы увидеть историческую ель, наверно, первую в Норвегии, наряженную игрушками ещё середины XIX века. Была и лотерея, в которой профессор выиграл феналор, копчёную баранью ногу, которую как раз-то ему, как и вообще любые копчёности, есть было не рекомендовано. Поэтому он устроил у себя дома холостяцкую вечеринку, на которой этот самый феналор чудесным образом приговорили, обильно сдабривая его пивом.
