Ноша полностью

Вот дети сейчас и соревновались, кто громче «споёт» – Маша кудахтала, Митя кукарекал. Ну а мы с Настей блеяли, хоть «гриб-баран» и назывался по-научному как-то сложно: «спарассис курчавый».

В воскресенье сын позвонил:

– Мам, как вы там?

– Хорошо, а вы?

– И у нас всё хорошо. Мам, может, не надо сегодня Митю домой приводить? Реветь начнёт. Я утром его заберу и в садик отведу.

– Да, хорошо.

– Ой, мам, спасибо!!!

На ужин у нас был борщ. Митя уплетал его за обе щеки. На десерт – клубника. Митя поковырялся в ягодах и взялся за конфеты. Аксель смотрел недовольно, смотрел, смотрел и высказался:

– Ребёнок ест слишком много сладостей.

Я возразила: только две конфетки.

Он ка-а-ак стукнет по столу миской с клубникой.

Я даже вздрогнула.

А Митя встал, забрал у него миску с клубникой, открыл холодильник, поставил туда. Не сердясь, не пугаясь, не ворча, не делая замечаний, просто – раз Аксель стучит миской по столу, значит, клубники не получит.

Ха, ха.

Есть чему поучиться у внука.

А я-то, я! Почему вспыхиваю как спичка?

Искупала Митю (без купальника), почитала, постирала его вещички – к утру высохнут.

Я подумала: Настя – герой, Маша у них по две недели живёт, а я за три дня вымоталась.

Мне хотелось выспаться – раз. Отвлечься от семейных забот – два. Поработать спокойно – три. Спортом заняться, сесть на диету – я твёрдо решила сбросить килограммы, а то шкаф зазывает: наряжайся! А я ему: так ничего же не налазит! Он мне: выброси всё, купи новое! Да прям, не на ту напал, что есть, то и буду носить.

В понедельник, передав плачущего Митю Антону и пообещав, что в среду я его после садика заберу и мы погуляем, я набрала в магазине йогуртов, творогу, фруктов и овощей (Аксель будет борщ доедать) и вплотную взялась за себя. Голова поначалу, конечно, кружилась от голода, но я не сдавалась и развлекала себя чтением женских журналов в женском фитнесе (fitness от глагола to fit – соответствовать, быть в хорошей форме).

Позвонил папа по скайпу, я как раз педали крутила. Все тренажёры ему показала. Последние события с ним обсудили, про Трампа и Меркель поговорили. Папа Меркель «Кофточкой» называет:

– У неё всегда такие красивые кофточки. Одного покроя, но разноцветные.

Кофта, блейзер, жакет, пиджак – не знаю, что она носит.

Я дальше свои педали крутила, листала журналы.

Позвонила Юля, вся в слезах, извинялась за всё, что мне наговорила, сама не знает, что на неё нашло:

– Вы меня, пожалуйста, извините!

– Да я уже всё забыла, Юля, дорогая, не бери в голову!

– Спасибо!

Папа, когда в моём далёком детстве сердился на меня, говорил:

– Вот кому-то свекровь достанется.

Да ни за что! Костьми лягу, а классической свекровкой не стану.

Так, не расслабляться!

В журнале, Petra называется, я наткнулась на текст:

«Вы любите друг друга – и всё равно ругаетесь иногда? У нас есть волшебные слова для того, чтобы помириться».

А ну-ка, ну-ка, это же самое то – волшебные фразы!

Я слезла с велосипеда, под присмотром тренерши проделала всё, что нужно, в сауне полежала и присела в комнате отдыха.

Что за волшебные фразы Petra нам предлагает?

Я буду лучше ругаться с тобой, чем другого любить.

Ах.

Домой приду, подожду, когда ругаться начнём, и нежно скажу:

– Я буду лучше ругаться с тобой, чем другого любить.

Огорошу его, так сказать.

Он пальцем у виска покрутит, заявит:

– А я лучше буду другую любить, чем с тобой вечно ругаться!

Ой, напугал!

И таких одиннадцать волшебных фраз.

По одной в день буду произносить.

Через одиннадцать дней, ха-ха, посмотрим, что будет.

– Чувствуешь ли ты себя достаточно мною любимым?

Это дословный перевод вопроса «Fühlst du dich von mir genug geliebt?»

Другими словами:

– Чувствуешь ли ты, как я тебя люблю?

Об этом я Акселя и спрошу, когда приду домой с Митькой. Посмотрим, сработает ли.

Я забрала Митю из садика и задала волшебный вопрос:

– Дорогой, чувствуешь, как мы с Митей тебя любим?

– А я вас.

Смотри-ка. Сработало!

– Иди сюда! – позвал Аксель.

Я прильнула к окну.

Только что сидела на балконе под дождём, курила и думала: было б похолоднее, снег бы пошёл.

И вдруг… за окнами… всё бело! Снег повалил крупными хлопьями.

Сейчас в самый раз было бы задать следующий волшебный вопрос:

– Помнишь наш первый вечер?

Не задала. Я сама его не помню. Мы слишком давно женаты.

Я включила настольную лампу, взялась за очередной перевод. (Не требующий сосредоточения, я переводила справки, документы, свидетельства).

Но что-то же было в нём, отчего я запала?

Да от того и запала, что он немец был! Ни на кого из наших не похож, такой… иностранный. Совсем, совсем другой, нежели наши.

И следующую волшебную фразу я тоже напрочь отвергла:

– Ты всё ещё тот, в кого я когда-то влюбилась.

Неправда!

Ложь!