Он изменился! Он не особенным оказался, он – на всех похож! Это в Москве он особенный был, а здесь – как все!
А я в Москве была похожа на всех, но он заметил меня! А теперь я – не такая, как все, и это выводит его из себя.
Губы мне не даёт красить:
– Только русские пользуются яркой помадой.
И что? Хочет видеть рядом с собой серую мышь?
И хлоп! Мышеловка захлопнулась.
Пришёл Митя, потёр глазки кулачком.
– Люся, пойдём спать. Я проснулся, а тебя нет. Я испугался.
– Мне надо поработать…
– Ну, пожалуйста, Люся.
– Пойдём.
– Ты мне спинку погладь.
– Поглажу.
И гладила, пока сама не задремала.
Но встала, поработала час, два.
Аксель тоже корпел за своим столом.
Подойду и скажу:
–
Да он взбесится!
Я бы взбесилась. Не выношу собственников.
Но, возможно, в этой немецкой фразе есть какие-то нюансы, нам, русским, непонятные? Даже если мы здесь долго-долго живём?
Наступлю сама себе на горло и выдавлю:
–
Но звучит, как при прощании. Он превратно поймёт. И цель будет достигнута – совсем не та, ради которой я тут ужом извиваюсь…
–
Вот этого мой точно не оценит.
– Ну-ну! – зубоскалить начнёт. – Вы, русские, как за воротник заложите (а то сам не закладывает), так и выпытываете друг у друга: ты меня уважаешь?
А я ему в ответ последнюю
Едва я это скажу, он отпрянет. Узрит в этих словах мою зависимость от него. А это ему не понравится. Ему нравятся независимые, самостоятельные женщины. Немки, скорее всего.
И так мне обидно стало. Я тут роюсь в женских журналах, выискиваю
– Мне в браке с тобой стало дискомфортно, – он сказал.
Я спросила:
– Что ты предлагаешь? Развод?
– Развод?! Почему у тебя всегда только крайние меры?!!
Да, почему?
Я и моргнуть не успела, как он схватил куртку и выбежал на улицу.
Теперь-то я знала, что не то говорила, мне надо было к нему подплыть, в глаза заглянуть и выдохнуть ещё одну
–
И меня смех разобрал. Иду я этак вальяжно к нему и шепчу на ушко:
– Что?! – вскинется муж. – А сколько их у тебя было?!!
Типа того: есть с кем сравнивать?
Есть!!!
Я проснулся в страхе. Чего вчера наговорил жене, почему её нет рядом? А, она Митю в сад повела.
«Ребята, давайте жить дружно», – простонал я про себя, не помню, из какого мультика Мити.
«Чем больше видишь стран, тем родина милее». Это я помню откуда. Дю Беллуа, трагедия «Осада Кале».
Это напрямую о Людмиле. Чем дольше она здесь живёт, тем…
Она уедет.
Оставит меня.
А сын? Сына не оставит!
Не оставит, в отпуск будет к нему приезжать.
Но Митю не оставит!
Нет, Митю не оставит, никуда не уедет.
А тебе, брат, пить надо меньше, не будет всякая чепуха лезть в голову.
О, моя голова! Дайте мне крепкого кофе!
Не надо было вчера в бар заглядывать. Но я замёрз. А там весело было. Молодые художники мне ликбез преподали. Жалко, я всего не запомнил, одни столбики в голове, как его, конспект:
постмодерн – начало 1978 постмодернизм – по сей день перепостмодерн деконструктивизм дизайн и время Лакшми Бхаскаран поп-арт (банки пепси)
оп-арт (оптические эффекты)
космический стиль анти-дизайн (Дали) (красные губки)
хай-тек (центр Пампиду – восхищение технической конструкцией, всё, что раньше пряталось, выставляется, выносится наружу, высвобождается площадь для выставок)
Вазарели – техно-стиль – вытаскиваем каркасы, нержавеющие плоскости, стекло, металл
– Вы счастливы? – спрашиваю. Молодые, красивые, всё впереди.
– Что счастье, – отвечают философически, – счастье – мгновение. А радость – длительное состояние.
арт-нуво – конец XIX начало XX века – очень активный, роскошный декор Обри Бёрдсли предвестник модерна – плоскости, стекло, металл
– А я, – говорю, – не могу отличить инсталляцию от перформанса.
Парни подумали. Объяснили доступно:
– Инсталляция – стучат, открываешь дверь, а на коврике дерьмо. Перформанс – стучат, открываешь дверь, а там сидит и кладёт.
софт – направление в интерьере, фабричные помещения или подделка где истина, а где игра в истину вот мы иллюзию и продаём
Я глаза подвела, рот обозначила, расчёской по гриве (у меня пышная медная, благодаря парикмахеру, грива) прошлась.
Вот, уже лучше.
Платье надену.
Ой, шик-блеск-красота.
Может, причёску сменить?
Не причёску, а мужа надо сменить.
– Ты куда?
– На кудыкину гору.
– Я могу тебя подвезти.
– Нет, спасибо, я на автобусе.
Снег ещё не растаял. Вкусно хрустел под ногами. Я набрала горсть и съела.
Свернула к подземке. Так будет короче.
Литературная тусовка может кого угодно от литературы отвадить. Каждый своё гнёт, другого не слушает.
Но я езжу, чтобы с переводчиками сообщаться.
Один мой знакомый немецкий автор жаловался, что российские издательства не заинтересовались его произведением, не хотели за перевод платить. А немецким фондам не хочется средства выделять на русские переводы.
В эти тяжёлые для нас годы.
