Праздник получился просто прекрасный. Много гостей. Петер всех представил. Мы бокалы подняли, спели «Заздравную» с текстом, который Галины дети специально сочинили и раздали нам, а потом завели «Пусть бегут неуклюже». Пошли поздравления – кто песню дарил, подыгрывая себе на рояле, кто фокстрот исполнял, друзья Петера подарили… полет на воздушном шаре. Дети тоже приготовили подарок: воплотившись в рок-звёзд, исполнили под общий хохот, вопли восторга «Rock Around The Clock», а когда «Twist And Shout» выдали, мы заголосили, задёргались, извиваться, крутиться начали так, что только держись: твист, твист!
Утихомирились и стол облепили, необъятный, плотно заставленный разными вкусностями, уж Галя постаралась, всего наготовила! Набрав полные тарелки, мы кто куда растеклись, я и Людмила, удачно лавируя, выбрались на балкон. И Галя пришла:
– А я к вам, кумушки-голубушки. За подарки хочу поблагодарить, спасибо!
– От всей души, с любовью и уважением!
– Что бы я без вас делала…
– А мы без тебя?!
Излив друг другу свои горячие чувства, мы успели, пока были одни, переговорить о важном:
– Настя, мне очень жаль, что мы на твоём вернисаже не будем, в Грецию улетаем, Петер задумал дом строить… В его возрасте!
– Да он среди нас самый активный! Распевает и отплясывает почище всех, невероятно энергичный!
– Я ему говорю, угомонись! Неугомонный ты мой.
– Как построит, в гости к вам будем летать.
– Это единственное моё утешение, дорогая Людмила! Надеюсь, что с Акселем! Забудь про развод!
– Нет.
– Сдашься без боя? Над мужем надо работать, неустанно, как пчёлка, трудиться!
– Не хочу, не могу.
– А ты через не могу!
– Он сказал своему другу по телефону, что я превратилась в патриотку.
– Не превратилась, всегда была. Это наша суть, а для них – пустые слова.
Людмила вздохнула:
– Мне бы твою… непоколебимость.
– Я не умом, я нутром знаю, – Галя погладила её по руке. – Сын лучше бы всё объяснил, он умный, много читает.
– И откуда же он такой? – засмеялась я. – Весь в маму. И твои девочки – тоже.
Галины дети души в ней не чают. Уважение друг к другу – полное. Они разделяют все мамины счастья-несчастья. И Петера сразу приняли.
– По-другому и быть не могло.
– Да! Не могло. – Я помню, как поразили меня слова Гали о своей любви. «Частичкой, крошечной, махонькой-махонькой хочется стать, жить в нём, никогда, никогда не покидать».
В гостиной продолжался концерт. Лора и Саша пели романсы, Нанэ играла на рояле.
Петер произнёс тост, изумительный, мы подняли бокалы за нашу Галину.
Наталья выдала на ура частушки, мы со смеху покатывались.
– Девочки, покурим! – позвала нас Нанэ, мы пошли на балкон, и она разразилась тирадой:
– Он всё врёт, говорил, в Крыму не было русских войск, говорит, что и на Донбассе нет, а там… Я понимаю, Россия противодействует США, и это хорошо, но русские – рабы, всегда хотели царя!
И так далее.
Мы с Людмилой переглянулись и отключились от содержания, музыку её красивого голоса слушали.
Она закончила монолог и диалог востребовала:
– Я ещё не выучила немецкий, но в основном понимаю медиа. Что, скажете, что в России демократия?
– На стадии становления, – сказала Людмила. Но её сдержанности ненадолго хватило:
– Какая к чертям демократия, когда европейским странам с разной историей, опытом, культурой навязывается универсальная модель так называемой демократии, когда никто и пикнуть не смеет без указки ЕС.
Нанэ, не ожидавшая отпора, она думала, что рассуждает в кругу своих, беспомощно поглядела на меня, ожидая поддержки.
Людмила спросила:
– Что, скажешь, в Грузии демократия?
Нанэ (она из Тбилиси), нервно притушив сигарету, ретировалась.
– Каша в голове, – констатировала Людмила и замолчала. Аксель пришёл.
Он очень нас удивил:
– Вы держите меня за учёного сухаря. Я апеллирую фактами, цифрами. Примерно так. Годовой доход типичной американской семьи снился с 1999 года на 5000 долларов. Верхушка, 0,1 процент, имеет столько, сколько весь «нижний» слой. Семейство
Ящики с пивом стояли на балконе. Он достал бутылку, открыл, из горлышка пить не стал, пошёл за стаканом, вернулся.
– Богатые и есть de facto сильнейшая партия США. Возможности политического влияния возрастают параллельно наличному капиталу. Большинство супер-богатых против повышения налога для супер-богатых, против достойной минимальной зарплаты, против гарантированного государством здравоохранительного обеспечения, против инвестиций в доступную для всех систему высшего образования. Они против всего, что могло бы помочь «нижним».
– Да уж… – дружно вздохнули мы. Пришли, называется, на день рождения, а сами… Всё время на балконе сидим.
Аксель подвёл итог своей речи:
