Я заговорил. Приоткрыл створки собственной души. Впустил. А в ответ получил лишь «прости», последующее «спасибо» и звук закрываемой двери собственного кабинета. А после… тишина, известие о том, что Филатенков покинул здание и не отвечающий несколько часов на все мои девятнадцать вызовов телефон. Только вот волнения не было, я был стопроцентно уверен, что Гера в порядке, более того, он, скорее всего, попросту решил взять тайм-аут, подумать, обдумать или отдохнуть от текущей ситуации. Мысли о страшном, пугающе-паническом не наведывались в голову, во мне теплилась твердая уверенность… что он хочет побыть один, либо побыть без меня.
Он меня озадачивал. Молчаливость, ему не присущая, отсутствие всякого сопротивления, или же наоборот - прямолинейность и проявление инициативы ставило местами в тупик. Удивляло… но одновременно меня радовал тот факт, что он не собирается бежать. Смирился. Принял. Проникся. Надолго ли?.. Но это, я думаю, неважно, минуты счастья не принято считать. Их будет ровно столько, сколько должно быть, и продлить возможно лишь по желанию обоих. Именно обоих. И Богом клянусь, я бы полжизни отдал и душу в придачу, чтобы еще раз услышать его «люблю». Долгожданно-пугающее. Ошарашивающее. Греющее… заполняющее прорехи в истерзанной тоской душе. Латая потрепанное сердце. Я хочу услышать его шепотом и криком. Стоном… с улыбкой или серьезным лицом. С поволокой желания, на срыве… в глаза, на ухо или куда-то в шею. Чтобы оно проскользнуло дыханием по коже, взбудоражило, не отпустило, намертво в меня влипло. Я хочу запомнить, как он говорит это в истерике, или осознанно и спокойно. Я просто хочу снова услышать от него это - и увековечить в памяти каждый слог, интонацию, колебание голоса. Впитать. Мне необходимо, жизненно важно повторение, чтобы доказать самому себе, что тогда мне не показалось. Что измученный мозг не воспринял желаемое за действительное.
А ведь все хорошее слишком скоротечно?..
…
Вечером дома я долго думал, стоит ли сегодня к нему идти? Да, он сам пригласил. Да, я хочу до одури сильно увидеть его и даже просто молчать. Но нужен ли этот разговор нам снова? Может, того немалого, что я ему открыл, достаточно на данный момент? Возможно, будет неразумно с моей стороны все обрушивать на него этим сумасшедшим шквалом эмоций. Ненужно все усложнять?..
Только не выдержал я… и пошел.
Проторчал у дверей его квартиры больше часа, периодически названивая. Только вот никто не открыл… и капли тревоги, отчаяния, разочарования и непонимания смешались в отвратительно-отравляющий коктейль. Ждать я не любил, да и не ждал никогда и никого, кроме него, разумеется. Тут неподвластно ничто ни логике, ничему… лишь чувства, лишь эмоции и оголенные нервы, а точнее, по ним… сталью. И я сейчас готов просидеть брошенным псом, ожидая своего хозяина, надеясь, что тот вернется и заберет…
- Привет, не ожидал я тебя увидеть, - этажом выше окон гериной квартиры засветилась брюнетистая макушка Макса.
- Привет, - вполне дружелюбно, но на его улыбку нет ответной, исчерпаны запасы, сил не осталось, потому лишь сухое, но вполне сносное «привет». Резерв иссяк, практически иссушен. А я, идиот, думал, что уже и не способен быть настолько пустым. Ошибся. Снова. Хотя… когда дело касается Геры, я всегда просчитываюсь. И это пиздец как бесит.
- Поднимись к нам, небо вон как затянуло, вымокнешь еще. Гера, кстати, дома. Просто он не слышит никого и ничего.
Дома… отчего же не открыл тогда?.. Или он только мне не отворяет двери?
- Он в порядке? – думаю одно – спрашиваю другое. Беспокойства как такового нет. Ведь если Герман дома, а Макс в прекрасном настроении, сверкает белозубой улыбкой и выглядит спокойно, то ничего не случилось, по крайней мере, плохого.
- Более чем. Поднимайся, жду, - фрамуга балкона закрывается, и парень исчезает в квартире. Занятно. Я и не знал, что они НАСТОЛЬКО близко живут.
Поднимаюсь, движимый праздным любопытством. В нетерпении узнать, что послужило причиной добровольного заточения в квартире, почему тот к себе никого не пускает… или же только меня не пускает. Хотелось вдобавок узнать о прошедших годах. О том, что и кто бывало в его жизни. Как тот справлялся с накатившими проблемами и выкарабкался. Как время проводил… и насколько сильно страдал от потерь. Я многого хотел, наверное, даже слишком многого.
Дверь мне открыл не Макс, а его блондин с дружелюбной, но осторожной улыбкой. Расслабленный и спокойный с виду. Только не укрылось от меня то, что в его глазах плещется почти вселенского масштаба радость. Он едва ли не светится, как лампочка. И это насторожило еще сильнее, ведь по классике жанра, если у кого-то все очень хорошо, то у другого все резко ухудшается. Проверенный годами факт. К сожалению.
- Чего в пороге встал? – приподнимает бровь появившийся в дверном проеме Макс. Протягивает руку и крепко пожимает мою. – Еще раз привет, заходи. Выпьешь?
- Не откажусь, а повод есть?
