Пора что-то менять. Пора взрослеть. Включить мозги, которые остались, хотя их слишком мало. Мне уже давно не шестнадцать, меня никто не унижает и не бьет, никто не мешает жить так, как я хочу, никто… Со мной, как с ребенком, нянчатся друзья, они терпят заебы, регулярные и постоянные идиотские выходки. Мне, как маленькому, помогают, тянут вперед за руку, а я… а что, блять, я? Хватит. Достаточно. Пора взять все в свои руки, показать, что я чего-то стою, пусть и малого, но стою. Что я хоть что-то могу сам, без помощи и напутствия.
Серьезное выражение лица преследует меня весь день, физически ощущаю внутренние перемены. Как меня потряхивает от нетерпения поскорее склеить разрушенную жизнь собственными руками. Я так давно не был на могиле матери и Сени, и слишком давно не был в родном городе, пусть там и больно, пусть дымкой прошлое начнет преследовать. Я не трус. И больше не хочу быть блядским трусом, что прячется за широкую спину Макса, который на собственном горбу вытащил из выгребной ямы моей тогдашней жизни.
Карьера, салон, учеба. Вот мои три приоритета на будущее. Моя собственноличная установка.
Решимость, что заполняет до краев, дает надежду на то, что я смогу изменить свою жизнь, теперь уже так, как мне это нужно.
А вот мысли о Тихоне все еще сидят, правда, порядком притихшие. Не настолько навязчивые, как, например, вчера, но они не исчезли. Завтра я его увижу. Завтра я начну новую главу, более уверенную, более смелую главу. Завтра все начнет потихоньку двигаться в другом направлении, а в верном или нет, покажет время.
========== -14- ==========
POV Тихон
Как же хочется послать все. Надолго, далеко и безвозвратно. Орать на всю улицу, надрывая связки: «НАХУЙ ИДИТЕ!» С полубезумной улыбкой отправлять по небезызвестному адресу, оттопырив средний палец в придачу. С издевкой и пренебрежением в глазах, с вызовом приподняв бровь и ухмыляясь, шипеть: «Пошли вы все. Отъебитесь от меня. Ты, ты и ты в том числе. Исчезните с горизонта, заебали. Насрать мне на ваше мнение, на ваши советы, да мне глубоко похуй на каждого из вас. На ваши проблемы и на свои проблемы. И на него тоже…»
Ободранной ладонью веду по выстывшей стене, размазывая кровь по когда-то ярко-персиковому покрытию здания. Ветер пробирается под одежду, острыми лезвиями впивается в ссадины. Порывисто облизывает, шершаво. Песок — враг номер один для пусть и мелких, но открытых ранок. Режет, жжет, заставляя кривиться и облизывать раз за разом опухшую губу.
Сложно идти, меня шатает при каждом шаге. Я пьян, избит и ломит половина тела, однако мысли возвращаются туда, где им не место. Совершенно не место. Нога противно ноет, потому приходится делать упор на другую, хромая, но двигаясь вперед. Уроды, блять, какие же вокруг уроды. Сука, да пусть катятся всё и все к чертям. Я устал, я никому ничего, мать его, не должен. Не обязан уж тем более. И мне никто не нужен. И ни хрена вообще мне не нужно. И отец сволочь, раз посмел так со мной поступить. И сестра стерва гребаная. Друзей вообще, блять, нет, вокруг одни ебливые скоты, которым нужны лишь деньги и капля моей славы, в лучах которой они греются, пристроившись поудобнее. Лицемерные, ублюдочные твари. Да пошли вы все!
Сплевываю. Вязкая слюна вперемешку с кровью окрашивает светлые бетонные плиты. Прикушенная изнутри щека все еще кровит, как и губа. Металлический привкус, смешанный с отвратительным послевкусием той хуевой тучи коктейлей разной крепости, до омерзения ужасен. Курить. Хочу курить так сильно, что скулы сводит. Горьковатый дым сейчас, как анестезия, мозгу необходим. Но сигарет нет, растоптанная пачка так и осталась валяться около черного входа в клуб.
Вдыхаю прохладу ночную, растопыривая широко ноздри. Глаза — заплывшие щелки, покрасневшие, словно я выплакал море. А в самом деле, это все ветер, песок и пара слабых, косых ударов. Скользящих. От таких редко появляются синяки, скорее, просто ноет кость, и ссадина имеет место быть, но синяк? Не думаю.
Видок у меня тот еще. Понимаю, почему некоторые особо впечатлительные шарахаются в сторону, молча пропуская вперед, вероятно думают, что я неадекватен или еще чего похуже. И они относительно правы. Долбаный кареглазый демон. Гребаное сосущее чувство внутри. Бесит. Раздражает, но не помогает унять горькое омерзительное ощущение собственной незначимости. Кому нужен я сейчас, идущий в темноте? Разрываемый внутренними коллизиями и убитый силой нахлынувшего осознания того, что вокруг, блять, задница. Огромная и необъятная.
…
Ранее…
