Что несказанно меня удивило и навело на мысль, что она точно неспроста и на концерт приехала. Плутовка решила внедриться ко мне в компанию клещом, начав с малого, а после, видимо, медленно, но верно пролезать все глубже и сосать крови все больше, пока не вызовет реакцию на свое присутствие. Энцефалитный клещ, которым она стопроцентно является, смертоносный носитель. Ибо болезнь, которой он заражает организм, может убить или, как минимум, сделать инвалидом. А я не думаю, что сестра будет просто паразитировать, для начала она устроит паралич некоторых отделов, после породит горячку в центре, а там уже и до летального исхода компании рукой подать. Нет, безусловно, я могу отказать ей или же быстро выдрать ее смертоносное брюшко из плоти своего бизнеса, но прямой отказ сродни скандалу и тогда придется отмахиваться от сестры куда больше. Скупиться на гадости не в ее натуре, причем подставу она может организовать куда более страшную, чем парочка неприятностей на месте работы. Но вот что-что, а акции я ей не то, что не продам, я ей их даже увидеть, понюхать и потрогать не дам ни за какие шиши. Это чревато.
Задумавшись, я и не заметил, что остался в комнате один, так и сидел, глядя в одну точку, пока не зазвонил телефон.
— Здравствуйте, вы ведь Тихон? — мелодичный голос, отработанный и в меру вежливый, прозвучал в трубке.
— Он самый, — я привык, что по работе звонят, обращаясь всегда официально, более того, звонят не прямо в мой кабинет, а к секретарю, которая соединяет.
— Я вас беспокою по поводу вашего отца.
— И что с ним?
— Он уже как неделю не появляется на квартире и не явился на обязательное полугодичное обследование в больницу.
— Информируйте меня по мере поступления новостей.
— Конечно, я просто решила, что вам нужно это знать.
— Благодарю. — Трубка упала на аппарат из онемевших пальцев.
Пропал… отец пропал, а внутри только сосущая пустота. Нет боли, нет переживаний, глухо все. Сердце по-прежнему спокойно качает кровь, глаза, в меру влажные, медленно моргают, а мысли лениво текут в несколько русел. В душе зарождаются отголоски злости на его безответственность, на поведение, что треплет мои нервы давно и безустанно. Его нет в моей жизни, практически нет, однако я неизменно ежемесячно посылаю гребаные деньги, слежу за тем, чтобы он являлся в больницу по состоянию здоровья, пусть и не видел его уже долгие годы по его же желанию. Мы никогда не были близки, лишь пара звонков в год, не более. Пустые: “Привет, как ты?” И не менее пустые: “Пока, до скорого”. Единая кровь еще не означает, что люди родные, близкие… Эти внушенные мне мысли всегда успокаивали изредка щемящее сердце по этому поводу. Я плохо помню мать, она слишком рано ушла от нас, я плохо помню и отца, ведь короткие всплески его заботы были мизерны и редки, а после сошли на нет. Я уже привык быть практически сиротой.
Но на этом череда событий на один несчастный день, а точнее, полдня, не закончилась. Уже бывший работник собрался подать на меня в суд, если я не приму его обратно, еще и повысив в разы заработную плату. По его мнению, я обязан сие сделать, ведь основания для его увольнения смешные и необоснованные. В случае же непринятия его обратно, он будет требовать компенсацию суммой с множеством нулей.
И чем дальше, тем все чудесатее и чудесатее…
Куда ни глянь, везде пиздец — на работе, с родней и, как ни печально, с головой. Ибо, несмотря на всю разруху, я думаю не о том, что делать с сестрой, не о пропавшем отце, даже не о компании, перемены в которой начинаются не в лучшую сторону, я думаю о нем. Причем он маячит в голове постоянно, вытесняя собой все остальное.
Домой явился я поздно. Поужинав и всосав полбутылки виски, решил, что самое время наведаться в клуб и забыться. Развеяться. Найти приключений на собственную задницу, оторваться, в конце концов, иначе свихнусь окончательно с таким наплывом неурядиц. Сестрицы дома не оказалось, телефон мой она не тревожила, записок не оставляла. Просто исчезла как призрак, что не может не радовать, главное, чтобы ее отсутствие не означало новые проблемы для меня любимого.
В клуб я пошел один. Леха был занят, хотя мог сорваться, но я поспешил заверить, что обойдусь без его присутствия. Кого-либо еще звать желания не было.
