Часом позже мы поругались. Громко. И не менее бурно, чем после потрахались в туалете для персонала на третьем этаже. Правда, я послал его нахуй, как только кончил, и свалил с Максом, которого любезно попросил за мной заехать. По другу я соскучился, потому даже малейшего сожаления о поступке у меня не проскочило. Ну, послал, и что? Он, падла, заслужил, хотя и я хорош, задницу подставил, на кафель светло-бежевый кончил, губу его искусал, а потом: «Нахуй пошел, уебок». Не прав — знаю. Но признать? Не дождется.
— Новости есть? — издалека начинает Макс. Знаю его замашки, из года в год не меняющиеся. Прямо он не любит спрашивать, сразу вокруг бродит, вынюхивает то, что ему нужно, и сам после додумывает. Ему голые факты не так важны, как незначительные детали.
— Есть, — киваю и закуриваю. Свалил ведь от Маркелова по-быстрому, даже не покурил после секса, не дело.
— Да я вижу по тебе, у тебя вид, словно тебя минут пятнадцать назад хорошенько трахнули, — усмехается, поворачивая к дому.
— В точку, мой голубой друг, в гребаную точку, — выдохнув, отвечаю, тру переносицу и зеваю. Последнее время я то слишком много сплю, то катастрофически не высыпаюсь.
— И как оно?
— Честно? Настолько охуенно, что пугает. Чертовски сильно пугает, — признаюсь, радуясь, что он приехал за мной один. Инфа не для Пашкиных ушей, уж он-то мастак подъебать меня невовремя.
— Отпусти себя и живи в свое удовольствие, кто, как не ты, лучше всего знает, что, когда, как и с кем тебе нужно? Расслабься, Гер, и если еще раз увижу тебя в такую погоду в косухе, пусть и байка теплая под ней, получишь пизды. Понял? Я заебался каждую зиму, осень, весну, да, блять, постоянно, круглый год смотреть за твоей безответственной задницей. Неужели так сложно одеться нормально? Я так много прошу?
— Я ненавижу пуховики, куртки, пальто и так далее, кто как ни ты это знаешь.
— Я много чего ненавижу, но здоровье важнее. И с каждым годом его не прибавляется, уж поверь.
— Бля, ты такая зануда… Как тебя Паша терпит?
— Это к нему, не ко мне. И вопрос задан неверно, как я его терплю, а не он меня. Потому что грыземся мы редко, но метко и из-за его гребаных косяков.
— Я-то думаю, с хуя ли ты, Биба, приехал без Бобы. Неприятности в Раю?
— Да бесит его ревность постоянная.
— Кто на этот раз?
— Фанат. Блондин высокий, симпатичный и явно не совсем традиционной ориентации. Занятный малый. Весь в тату, пирсинг, дреды. Аккуратный. Ухоженный, весь с иголочки. Только вот не мое, я совершенно не таких, как он, люблю, а Паше это докажешь? Он же, как истеричная жена, сразу шипит, словно я не просто посмотрел и улыбнулся вежливо, а уже взял и на виду всех разложил и трахнул.
— Оу… — многозначительно выдаю, не зная, что тут сказать. Ревность? Это что за зверь такой? Я помню, как-то вспылил, когда к моей девочке лез какой-то мудак, но я не доктор, что это было: ревность или банальная злость и чувство собственника, сработавшее тогда.
— Я люблю его, люблю так сильно, что иногда, кажется, это нам и мешает. Я прощаю. Я молчу. Я терплю. Я многое отпускаю. Выслушиваю. Меняюсь. Крою себя под него, хочу стать идеальным в его глазах, лучшим. Он же, скотина, как с картинки. Гребаное совершенство с этими блядскими светлыми глазами и бледными губами. Пластичная шлюха в постели, а в следующую ночь, трахая меня, он кажется почти животным, на грани между грубостью и дикой страстью. Я не могу объяснить тебе, что это, но одно знаю точно — без него я загнусь… А он психует, как баба.
— То есть, и ты, и он, ну вы оба…
— Меняемся, ага.
— Круто. И как тебе больше нравится?
— Ах ты, извращенный сукин сын, я тут душу изливаю, а ему интересно, что круче: трахать в задницу или свою подставлять! — хохочет, откинувшись на сидении. Ну, не молодец ли я? Всего одним дебильным вопросом развеселил расстроенного друга.
— Ты не ответил, — улыбаюсь, чуть прищурившись.
— Честно? Я не знаю. Иногда хочется дать, иногда взять. Все зависит от настроения, атмосферы, отношений. Да от всего зависит, — пожимает плечами, выходя из машины. — А вообще, я, например, люблю эксперименты, да и Паша тоже, потому проблем нет. Некоторые непреклонно выстраивают позиции пасса или актива. Попробуй и так, и так, тогда поймешь, что тебе ближе.
— Эксперт хуев, — пихаю в плечо, смеясь. Напряжение уходит всегда и в любом нашем с ним разговоре. Наедине мы можем говорить о чем угодно, безо всякого стеснения и зажимок. Я доверяю ему больше, чем самому себе, как и он. Тогда чего скрывать? Кого бояться?
