— Ну, сынок… — тихо сказал Шариф. — Я всегда говорил тебе, что ты особенный. Теперь ты знаешь, что это не просто фигура речи.
«Вы — очень интересный медицинский случай, господин Дженсен».
Очень интересное совпадение, что именно ему решили заменить пол-тела.
В его жизни, дерьмо собачье, очень интересные случайности сыпятся как из рога изобилия.
— И вы знали об этом, когда меня нанимали, — отрешенно, будто бы констатируя общеизвестный факт, сказал Адам.
Шариф смотрел на него словно в поисках оправдания.
— Я не поэтому тебя нанял, Адам.
— И знали, когда заменили мне пол-тела, — продолжил Адам.
— И не поэтому спас тебе жизнь.
Адам замолчал. В любых переговорах молчание рано или поздно становилось лучшей стратегией — Шариф сам себя загонял в угол, говоря вся больше и больше.
— Адам, — быстро сказал он. — Что бы ты себе сейчас ни представлял, что бы ни узнал, я — не враг ни тебе, ни Цири.
Прикоснувшись к виску, Адам отвернулся и затемнил стёкла очков. Бесполезный разговор. Подобные выходки характерны для таких, как Шариф: у них есть власть, и они не видят причин ею не пользоваться. Для корпоратов люди товар, как и все остальное. Их можно создать в пробирке, перекупить, модифицировать по своему желанию.
— Вполне может быть, я сейчас ваш единственный друг, — медленно сказал Шариф.
— Ясно, — сказал Адам, сам не понимая, что именно ему ясно.
Шариф продолжал оправдываться, но Адам слушал его в пол-уха. Как бы там ни было, он не продался Пейджу. Одно слово, и Шариф мог стать вторым человеком на планете. Чем черт шутит, может, и первым.
Но он этого не сделал, и пока что… Адам остается.
Пока что.
Пока не поймет, как вытащить отсюда Цири.
******
Домой он вернулся с головной болью, непреодолимым желанием выпить и надеждой, что в два часа ночи Цири должна крепко спать.
Последняя умерла первой. В спальне было темно; Адам увеличил чувствительность глаз, чтобы легче было различить фигурку у викторианского окна. Цири прислонилась к стеклу в одной майке-безрукавке и трусах, до того бледная, что походила на восковую свечку, и глядела на оживленную улицу. Сидела, сжав кулаки и стуча зубами, пытаясь бороться против сна.
Адам не был уверен, что она вообще услышала звук открывающейся двери.
Он подошел поближе, и Цири перевела на него остекленевший, безразличный взгляд. Почувствовав неладное, Адам подошел к прикроватному столику и вытряхнул из него упаковку Гальциона. Он дал ей эту упаковку позавчера, в ней двадцать таблеток, осталось…
Вот ж дерьмо собачье!
— Цири, сколько таблеток ты выпила? — угрожающе спросил Адам.
— Много, — бесцветно ответила Цири. — Мне не помогло.
Да ее даже к аскорбинкам нельзя подпускать, мать твою!
«Притчард, найди мне все про передоз Гальционом. Приблизительно пятнадцать таблеток в течение суток».
Адам присел рядом на корточки и взял ее за подбородок, быстро осмотрев зрачки. Расширенные, едва способны фокусироваться. Адам заметил, что ее бедра уже покрылись гусиной кожей, и стащил с кровати одеяло.
— Зачем, черт возьми? — пробормотал он. — Зачем? Тебе что, жить надоело?
«Какой передоз? У кого?» — пришло ответное сообщение от nur3snake.
Его слова возвратили Цири в реальность. Она посмотрела на него совершенно измученными глазами и вздрогнула, как от удара, и Адам тотчас почувствовал себя виноватым во всех грехах человечества.
— Нет! — с неожиданной горячностью возразила Цири. — Только трусы так поступают… Я не смогла бы. Ну, мне казалось… что не смогла бы.
Это еще что значит? Она себя уговаривает или его? Адаму совершенно не понравилось, как прозвучала фраза, и он подумал, что Цири сидит слишком близко к окну, а за ним тридцать этажей до бетона. «Закрыть ставни, — передал он сообщение системе умный-дом, — без моей команды больше не открывать».
Адам принял входящий звонок, не спуская с Цири глаз.
— У Цири передоз, что ли? — услышал он заспанный голос Притчарда. — Вы две недели вместе, а ей уже жизнь не мила? Я думал, хотя бы месяц выдержит.
Притчард выбрал очень неудачное время для шуток.
— Притчард, мать твою! — рявкнул Адам.
— Ладно-ладно, — пошел на попятную Притчард. — Все не так страшно — познакомь ее с белым другом и вручи напоследок пачку активированного угля. Сейчас даже снотворным с собой не покончишь, Версалайф формулу изменил из-за судебных тяжб. Куда мир катится!
Адам сбросил звонок, схватил Цири в охапку и потащил в ванную. Вывернуло ее сразу же, инстинктивно; молодой организм сам был рад избавиться от яда. Оставив несчастную наедине с унитазом, Адам нашел у себя в загашнике обязательную аптечку первой помощи, которой обзавелся еще во время службы. Разложил лекарства на кухонном столике, сложил в кучу все, что может помочь неудавшейся самоубийце и курил сигарету одну за другой, пока Цири не вышла, дрожащая и бледная, и уселась на диван.
Адам молча подал ей пачку активированного угля и стакан воды.
— Ну и что это было? — мрачно спросил он.
— Мне опять приснилась какая-то чушь. Какая-то… — с отвращением выдавила из себя Цири, — чушь.
