Потом становится ясно, что функция злого духа была заставить Шауля искать себе различных увеселений, и так он наткнулся на Давида, которого ему рекомендовали как искусного музыканта, стендаписта, мыслителя и отличного спортсмена, чемпиона по боям без правил. Давид, видимо, стал чем-то вроде придворного менестреля и фаворита. А чтобы предоставить Давиду возможность проявить свои боевые качества, автор тут же устраивает вторжение филистимлян. Про Шауля в предыдущих главах пишут, что он громил врагов и всегда побеждал, а тут что-то стушевался. Филистимляне спокойненько и без потерь собрались на еврейской территории. Армия Шауля и армия филистимлян стояли друг против друга не начиная боевых действий. Не описывается ни причин агрессии, ни попыток переговоров, не описывается, что собирался предпринять Шауль, никаких стратегических замыслов, полный блэк-аут. Почему? Потому, что все это неважно, вся сцена задумана и разыгрывается только лишь для одного маленького движения плечом, после которого Давид станет Великим Героем. Мне начинает нравится автор, он настоящий романист, сценарист, мастер пера.
Перед оробевшими евреями выходит Гальят, известный в нееврейских вариантах текста как Голиаф. Голиаф описан как настоящий богатырь, кремлевский курсант — и рост-то у него метр восемьдесят пять, и панцирь — то на нем медный, весит 55 кило. И шлем-то на нем тоже медный, тяжеленный. Идеально для рукопашного боя. Они бы еще водолазный скафандр со свинцовыми калошами на него надели. И описывают нам его как греческого гоплита 4–5 веков до н. э. Что соответствуют историческому периоду сочинения Святого Писания, но менее соответствует периоду 11–10 века до н. э. Ну да ладно. Вот ходит бедный Голиаф во всей своей тяжеленной медной сбруе и выпендривается перед евреями, вызывая их на бой. Потеет, наверное, теряет жидкость. Давид чисто случайно оказывается на театре военных действий. И старшие братья как бы гневаются на Давида, обвиняя его в нерадивом отношении к своим прямым обязанностям овцевода. Автор как бы забыл, что Давид уже придворный фаворит и причем тут овцы?
Нам опять показывают, как потный Голиаф глумится над евреями, унижая их национальное и мужское достоинство, а Шауль по-прежнему в прострации. Ни дать ни взять И.В. Сталин в первые дни Великой Отечественной Войны. В конце концов, Шауль, в мимолетном просветлении, выкрикивает:
— Кто злодея не боится и с чудовищем сразится, я тому богатырю полцарства и принцессу в жены!
Пол какого царства и какую принцессу оговорено не было и позже это создало дополнительные проблемы, поскольку и Давид не догадался потребовать контракт в письменном виде и нотариально заверенным. Хотя, как мы видим, сомнения у Давида были — он переспрашивает у разных людей, правильно ли он понял насчет награды за убийство. Далее, нам показывают Давида уже в шатре Шауля, применяющим царский доспех. И вот чудо — доспехи рослого Шауля, который выше всех на голову, пришлись мелкому Давиду в самый раз! Да вот только Давид, проделав несколько кат, заявил, что ботинки ему жмут, кольчужка коротка, в шлеме башка потеет и вообще, ему удобнее будет сражаться налегке. И отправляется на бой с пастушеской палкой, пращей и 5 гладкими камнями. Хотя, как мы увидим, и это был перебор, поскольку камень ему потребовался всего один. С момента появления на сцене и до убийства Голиафа Давид твердит, что побеждают врагов Верой в Яхвэ, а вовсе не копьем и мечом. Не мечом и не копьем спасает Господь!. При этом, Голиафа он убивает все-таки тупым твердым предметом, а не молитвой. Тут автор спохватывается: все-таки, не совсем логично, что какой-то мелкий пастушок завалит профессионального киллера, и сообщает нам, что подросток-пастушок на самом-то деле не такой уж и простофиля, и что немало львов и медведей он вырубил своим коронным апперкотом.
Автор очень детально описывает поединок, при этом остается все еще непонятно, как камень может вонзиться в лоб человеку, на голове у которого медный шлем? Ответ — с божьей помощью! Далее, столь благочестивый и уверенный в силе Яхвэ Давид подходит к поверженному врагу и на всякий случай отрубает ему голову его же вражеским мечом.
Не мечом и не копьем спасает Господь!
По идее, Давиду нужно было бы только молиться, до тех пор, пока голова у Голиафа не отвалится сама собой.
Нам сообщают, что тут филистимляне перепугались и бросились бежать, а евреи гнались за ними и резали на бегу. Перепуганные филистимляне бежали до своих городов Гата и Экрона. Гат, кстати, по уверениям археологов, был крупным и развитым городом, и создавал евреям проблемы еще лет эдак 200, пока его не разрушили арамеи.
Нам сообщают, что отрубленную голову Голиафа Давид отнес в Иерусалим. Не сообщают, как и главное — почему? Почему голова Голиафа отправлена в Иерусалим? Думаю, автор немножко забыл, что Иерусалим-то еще евусейский, незавоеванный, и отправлять/относить туда что-либо решительно некому. Еще один нюанс, представьте, что вы — Давид и у вас в руках трофей — отрубленная голова неприятельского богатыря. Кому бы вы ее отнесли?