Атаки на «бетонный рубеж» случались не впервой. Какие только группировки ни пытались пробиться в город: бандиты, анархисты, чеченцы, казачья вольница – все лезли в надежде урвать кусок у обескровленного после двух войн государства. В детстве Матвей постоянно слышал о стычках в руинах – эта пограничная область считалась одной из самых неспокойных. В последние годы, правда, проблем стало меньше: пятнадцать лет назад оборонительная линия с огневыми точками и колючей проволокой надёжно отгородила территорию, над которой имперское правительство всё ещё сохраняло контроль, от диких ничейных земель, населённых людьми, «не ведающими ни Бога, ни Государя». А потому вести о вторжении добровольческой армии вряд ли стоило воспринимать всерьёз. Но говорить об этом Тамаре Матвей не стал.
Зато пришла мысль, что девушка, связанная с социалистическим кружком и партией, наверняка поможет в сложившейся ситуации. Записку не стоило недооценивать: если брат решил передать послание, значит, дело серьёзное, и жизнь Матвея в опасности.
– Меня разыскивают, – сказал он.
– М? – девушка повернулась.
– Разыскивают, говорю. Хотят арестовать. Мне нужно где-то спрятаться.
Тамара аж рот приоткрыла, затем нахмурилась:
– Тебя? Но за что?
– Слышала о Викторе Цуркану, Молоте?
– Разумеется, о нём все знают.
– Это мой брат.
Глаза Тамары округлились:
– Правда? Не шутишь?
– Если бы, – усмехнулся Матвей. – Хотел бы я иметь родню не столь известную. Из-за брата меня и преследуют. Вот, – он дал огрызок бумаги, – мужик какой-то только что сунул. От Виктора. Я и раньше подозревал, что за мной наблюдают. Вчера жандарм допрашивал на заводе. Теперь арестовать хотят. Такие дела.
Тамара расправила мятый клочок, внимательно прочитала про себя, шевеля губами. Личико её стало очень серьёзным.
– Да, разумеется… – произнесла, наконец, она. – Мы должны что-то предпринять, – она в раздумьях закусила губы. – Ладно, жди здесь, никуда не уходи. Скоро буду.
Тамара протиснулась между рабочими и исчезла в толпе. Матвею стало спокойнее: конечно, помогут. Как же не помочь родственнику самого Молота! У этих революционеров круговая порука и всё такое…
Ждал. Шли минуты, Тамара не возвращалась. Матвей снова забеспокоился. Ещё и волнение поднялось среди рабочих. Случилось это оттого, что двери заводоуправления распахнулись, из них вышли какие-то люди и в сопровождении охраны направились к стоянке. Толпа двинулась к крыльцу. Матвей встал на цыпочки, старясь понять, что происходит, но головы и зонты загораживали обзор. Раздались негодующие возгласы. «Кто ответит за всё? – кричали люди. – Зарплату давай! Долой ворьё из руководства! Посвистайло, отдай наши деньги!» Им в ответ горланили охранники стараясь перекричать сотни глоток: «Расступись! Дорогу! Дорогу, чтобы вас черти драли! Пошли прочь!» Мужские и женские голоса слились в единый яростный рёв.
Матвей ощутил, как сзади начали напирать. Люди рвались вперёд, увлекая его за собой, им же владела одна мысль: «Надо выбираться». Тут становилось слишком опасно. И тогда краем глаза Матвей заметил, как к нему проталкивается рослый мужчина в сером в ёлочку пальто и драповой кепке, с ним была Тамара.
– Товарищ, следуй за мной, – рявкнул мужчина издалека. Матвей не заставил повторять дважды: преодолевая напор людей, что рвались к заводоуправлению, ничего не замечая вокруг, он поспешил за своим избавителем.
Выбравшись из толпы, оказались в проезде между цехами. Сегодня завод молчал, не слышался привычный гул сотен механизмов, да и трубы над головой не чадили едкими выхлопами. Территория пустовала, лишь несколько рабочих пробежало навстречу, спеша к месту событий. Автопогрузчики и грузовики мирно спали рядом с бетонными стенами.
– За мной, скорее – отрывисто проговорил мужчина, тревожно оглядываясь на толпу, и широкими, размашистыми шагами, такими, что Матвей и Тамара еле поспевали за ним, ринулся вперёд. Матвей мельком рассмотрел провожатого: строгое, землистое лицо с нездоровым оттенком, в волосах – проседь. Мужчина был одет по-простому, но опрятно, вид имел солидный, внушающий уважение.
– Мы куда? – спросил Матвей.
– Через ворота нельзя, – провожатый не сбавлял ходу, – полицаи всех проверяют. За испытательным полигоном со стороны реки есть лаз. Там пройдём.
Позади заголосил громкоговоритель, приказывая народу разойтись. Хлопнул выстрела, за ним – ещё один, потом – ещё.
– Неужели стреляют? – Тамара в ужасе обернулась.
– Стреляют, – мрачно ответил высокий.
По куполу зонта тарабанил надоевший до остервенения болезненный дождик. Матвей шагал по пустырю за высоким мужчиной, Тамара плелась позади. Узкая тропа терялась среди зарослей репейника и дягиля. Ботинки набрали воды и жадно хлюпали; подошва уже давно начала отходить, и Матвей в который раз задумался о том, что неплохо бы раскошелиться на новую пару обуви. Репейник цеплялся за подол пальто мокрыми стеблями, ежеминутно приходилось стряхивать колючки.
