– Везде жизнь трудна, – заговорил гранатомётчик Дьяк. – Везде! В ничьей земле тоже не каждый сдюжит. Но и тут хреново. Тут людей давят одни, там – другие. Тут – чиновники с полицаями, там – бандиты. Хоть разницы в них не шибко много. Что те – бандиты, что эти, только эти обрядились в богатую одёжку, титулов себе напридумывали, законы свои нам установили, а по сути – такие же бандиты и грабители. И даже хуже, ибо те – просто грабят, в открытую, тем пулю можно в лоб пустить – и готово. А эти свою сущность грабительскую прикрыли благородной личиной, и даже идею выдумали, чтобы тёмный люд им кланялся и пресмыкался перед ними. У нас в Союзе хорошо то, что мы защитить себя, хотя бы, можем, ответить на насилие. А тут – только другую щёку подставляй, когда бьют.
– Дьяк раньше в церкви служил, – пояснил Юргис.
– Ага. Служил. Дослужился. Бежал к чёртовой матери, – буркнул Дьяк. – Нахрен такое житьё!
– И вы вроде как хотите тут свои порядки навести? – спросил Павел.
– Верно, установить народную власть желаем, – заявил Юргис. – А ты не хочешь что ли?
Павел рассмеялся:
– Я, парни, хочу только одного: домой вернуться.
– Ну Аллах тебе в помощь, – кивнул Зафар. – Я тоже по дому скучаю. Я-то не отсюда сам. Из Кокандского ханства родом. С отцом от репрессий бежали. Социалистов тогда, двадцать лет назад, сажали на кол. Мой отец был социалистом, брат был социалистом, всем мы за народную власть ратовали. Мать убили солдаты, брата посадили на кол, а нам вот повезло, считай – слава Аллаху, удалось свалить. Часто родные края вспоминаю. Там тепло, радиации нет. Эх, – Зафар мечтательно вздохнул. – Хотел бы я, чтоб нигде больше этих проклятых ханов, царей, дворян и прочих нелюдей не было, Шайтан их раздери. Жизнь бы была во сто крат лучше, – тут он оглянулся. – Э, а чо стоим-то? Приехали уже?
Приказали высаживаться. Павел вылез из машины вместе со всеми. Тут уже ждали Жека и взводный сержант Торопыгин с самокруткой в зубах. С ними – плюгавый мужичок с длинными усами. Судя по нашивкам, поручик. Этот прибыл вчера с «двушкой» и, как старший офицер, принял командование на себя.
– Так, товарищи, слухай сюды, – скомандовал поручик звонким фальцетом. – Проблемка возникла. Там, в академии какие-то козлы окопались. Наши товарищи из местных им высунуться не дают, но и вытурить никак не могут. Поможем?
– Эт мы с радостью, – согласились бойцы.
***
Академию штурмовали недолго. Танк и бронемашины, окружив здание, в течение часа вели редкий огонь по окнам. Помогали так называемые революционные бригады – группы вооружённых рабочих, восставших против власти. Засевшие в академии люди отстреливались вяло, без энтузиазма. Рабочие говорили, что здание захватила «златая хоругвь», а содействовала им полиция, которая вчера днём подъехала в сопровождении бронетранспортёра жандармерии.
Павел вместе с Жекой и двумя взводами, которыми тот командовал, сидел во дворе кирпичной пятиэтажки напротив академии и наблюдал за тем, как «двушка» из обоих своих орудий долбит по окнам длинного мрачного здания, напоминавшего фабричный цех. А потом за домами загрохотала ружейно-пулемётная стрельба – и всё стихло. Как стало известно позже, осаждённые, израсходовав почти весь боезапас, предприняли попытку вырваться из окружения. Случилась короткая стычка, после которой оставшиеся в живых хоругвийцы и полицейские сдались на милость народной армии. Их отвели обратно в учреждение и заперли в подвале. Два взвода Жеки по приказу поручика заняли академию, а остальные вместе с танком и бронемашинами двинулись в сторону центра.
Само собой, в академии не оказалось ни одного учёного – только пожилой сторож, которого хоругвийцы зачем-то держали в кладовке. Но Павел больше ждать не собирался и принялся требовать у старика адреса академиков. Подключился Жека, и совместными усилиям они всё же заставили сторожа «сдать своих». Тот отвёл Павла и Жеку в архив, там, в картотеке, отыскали адреса руководителей отделов. Ну Жека, разумеется, вознамерился всех их притащить под конвоем, но Павел остановил:
– Не надо людей пугать. После танковой стрельбы и так, поди, полгорода в штаны наложили. Лучше уж я по-доброму побеседую, без всякого принуждения.
Жека только рукой махнул, мол, поступай, как знаешь. Павел выбрал одного академика – заведующего «отделом межпространственных перемещений» В.А. Ракитко. Ему первым делом решил визит нанести. Умывшись и надев вместо вываленных в грязи плащ-палатки и куртки пальто, отобранное у какого-то пленного, Павел тут же поспешил к учёному. Из оружия при себе имелся только револьвер, спрятанный под пальто – так, на всякий случай. На улицах, говорили, было опасно. Остальные вещи оставил в академии.
Пока то, да сё – завечерело, начало темнеть. Жил Ракитко на бульваре возле парка, в собственной квартире на втором этаже каменного двухэтажного домика. Местные объяснили, как добраться до бульвара – пешком от академии было минут пятнадцать ходу. Поплутав немного по улицам, Павел всё-таки нашёл нужный адрес.
