— Делегация немецких промышленников готова выехать в Петербург, мой кайзер. Ждём лишь подтверждения от господина Витте.
— Недурно, хорошая работа.
— Спасибо, мой кайзер.
— Но это лишь прелюдия, ты же понимаешь?
— Конечно, мой кайзер, — кивнул фон Бюлов, ему было видно, что Вильгельм просто тянет, опасаясь принять окончательное решение.
Для Германии сложилась непростая, но в то же время обещающая изрядные выгоды ситуация — стоит поддержать Россию в малом, и им будет обеспечен надёжный тыл и безопасность транзита через Босфор в Азию.
Вероятно…
Ибо были и риски, если русские предадут, то все преимущества обернутся многократно превосходящим ущербом. Но и противостоять в одиночку Англии Германия не могла! А не будет сил — не будет и колоний!
Нужно было выбирать…
— Необходимо выбирать, мой кайзер.
— Согласен, Бернхард, но меня беспокоит «старая партия» вдовствующей императрицы, если они перетянут мнение царя на себя, то всё рухнет.
— Не думаю, что это возможно, мой кайзер. Новый император энергично взялся за изменение политики своего отца…
Несмотря на вынужденную конспирацию, в Ливадии было хорошо первую неделю. А затем приехала Аликс, и снова пришлось отправлять Зою подальше — в Петербург, налаживать секретную службу в своём отделе.
А следом за Аликс в Крым потянулись и прочие «родственники», хотя не все из тех, что я видел в первые дни. «Дядя» Алексей Александрович благополучно свалил во Францию, хотя мне очень хотелось законопатить этого «секретоносителя первой категории» куда-нибудь на Урал. А вот Сандро порадовал, отбыв на днях морским путём во Владивосток, захватив с собой гвардейский батальон морской пехоты, в который он зачислил из гвардейского же флотского экипажа кучу дружбанов-алкашей.
Ну да ладно, зато скучать не будет.
Но в целом я уже не особо беспокоился про общение с Романовыми — и свыкся с окружающими реалиями, и на непрекращающуюся волну изменений полагался изрядно. Не до того им будет, чтобы мелочи ковырять.
1 августа 1896 года, когда Аликс уже была в Ливадии, а Мама́ с Михаилом ещё только собирались выезжать, я издал манифест об уменьшении содержания великих князей ровно в два раза — мне нужны были деньги на реализацию множества инновационных проектов! А когда от «родственников» посыпались возмущённые или, наоборот, слезливые телеграммы, предложим добровольно инвестировать в созданный мной инновационный Фонд Ломоносова ещё половину от оставшегося содержания…
Между тем переписка с кайзером немецких протофашистов подошла к планируемой кульминации — мы договорились о тайной встрече «трёх императоров», которую запланировали провести прямо в Чёрном море, на кораблях… Вильгельм взял на себя труд пригласить на тусу султана Абдул-Хамида II, а также обязался предварительно обработать его, дабы склонить к сотрудничеству.
Довольный результатом, я вызвал в Крым Лобанова-Ростовского. Встреча должна была состояться 1 сентября 1896 года, и имея в запасе месяц, я планировал посвятить время вопросам флота и немного заняться персидской политикой — внезапно мне открылось, что там всё далеко не так однозначно, как представлялось ранее! И вполне есть чем, кхе-кхе, поживиться!
«А я-то, дурень… Не разобравшись, втолковывал Сандро, что в Персию нам хода нет…»
2 августа пришло письмо от малолетнего короля Испании Альфонса XII, в котором он выражал благодарность за предложенное шефство над Ольвиопольским 7-й уланским полком[41] и восхищался присланным комплектом формы. Я же в ответ пригласил его и его регента-мать погостить в России в будущем году.
В тот же день Государственный совет утвердил закон о выборах и чуть затихшие страсти вновь начали закипать — на Госсовет, Правительство и меня обрушился вал критики, но затем я запустил заранее приготовленное контрнаступление силами проплаченных из тайных фондов журналистов, которых искренне поддержала команда моих сторонников и началось рубилово уже между разными общественными группами.
А затем в Тобольских губернских ведомостях было опубликовано громкое возмущение: «Почему Тобольская губерния не вошла в обязательный список всеимперской аттестации?.. Чем мы хуже?..» И разборки начались заново.
«В России власть должна держать подданных в состоянии постоянного изумления…» — прошептал я утром 4 августа и отбил Столыпину телеграмму с требованием быстрее уже начинать свои реформы…
И 5 августа, когда в Севастополь начали съезжаться для участия в Особое Высочайшем Совещании все значимые военно-морские деятели империи, Столыпин опубликовал в Правительственном вестнике программную статью о планах переселения крестьян на пустующие земли Сибири, Средней Азии и Дальнего Востока.
Россия бушевала, а мой секретарь-юрист уже обрабатывал конспект законопроекта о выборности губернаторов — конечно, полностью отпускать самоуправление на самотёк я не хотел, в переданных секретарю записках была уже опробованная в будущем иерархическая система из военных генерал-губернаторств, и гражданских губерний.
