— Как ты думаешь, нам стоит попытаться еще раз? — спросил он.
— Кандалимон, а ты хочешь? — Она выжидательно затаила дыхание.
— Ты хочешь увидеть Гнездо.
— Да. Да, хочу. Очень хочу.
— Тогда давай сношаться.
— Но ведь ты в тот раз боялся.
— Это было в тот раз, — мягко улыбнулся он. — Ты тоже когда-то боялась спариваться.
Теперь улыбнулась она:
— Все меняется.
— Да. Все меняется. Давай покажи мне, как сношаться, и я покажу тебе Гнездо. Но сначала повернись ко мне.
Нилли Аруилана кивнула и обернулась. Он улыбался той своей удивительной открытой улыбкой — невинной улыбкой младенца на лице мужчины. Он смотрел ей прямо в глаза радостным и выжидательным взглядом. Так, как он сейчас кивал, он не кивал еще никогда.
— Я сношалась лишь однажды, — сказала она. — С Болдиринфой, почти четыре года назад. Так что, наверное, разбираюсь в этом не намного лучше тебя.
— Все будет замечательно, — успокоил он. — Покажи мне, как это делается.
— Сначала органы осязания, контакт. Ты сосредоточиваешься, все твое существо… — Он встревожился. — Нет, — сказала она, — не сосредоточивайся ни на чем и вообще не пытайся думать. Просто делай то же, что и я, и пусть все идет своим чередом. — Она приблизила свой орган осязания к его. Он расслабился. Теперь он, похоже, полностью доверял ей.
Они соединились. И стали поддерживать контакт.
Нилли Аруилана никогда не забывала час близости, проведенный с Болдиринфой. Все его фазы сохранились в ее памяти отчетливо — то, как они спускались по лестнице восприятия, уводившей в глубокие сферы души, где происходило причастие. Кандалимон с готовностью последовал за ней. Казалось, он интуитивно чувствовал, что делать, а может, просто понимал это по мере продвижения. Моментами он шел не следом, а рядом с ней; а иногда он даже сам вел вперед, к таинственным глубинам, которым были не ведомы личности, где существовало лишь единство душ.
Затем они объединились в полном сношении.
Его душа устремилась в ее, а ее — в его, и она в конце концов снова оказалась в Гнезде.
Это было Гнездо всех Гнезд, находившееся на далеком севере, а не то вспомогательное Гнездо, где Нилли Аруилана провела несколько коротких месяцев своего плена. По сути все Гнезда представляли собой одно, потому что Королева-присутствие находилась во всех; но даже тогда она понимала, что ее Гнездо являлось второстепенным, в отдаленном районе джикских владений, и контролировалось дополнительной Королевой. Место, где они находились теперь, было сердечной весной науки, ее мозгом и тупицей, великой точкой вращения, осью всего.
Для Нилли Аруиланы все в этом месте было родным. Здесь большую часть своей жизни провел Кандалимон — плотский мальчик среди джиков, — здесь он свободно разгуливал, ел их пищу, дышал их воздухом, думал их мыслями, жил их жизнью. Это был его дом. Так что и ее дом тоже.
Рука об руку они плыли над ним подобно странствующим призракам, которых никто не видел и не тревожил… Он был ею, а она им — никто не знал, где заканчивался один и начинался другой.
Великое Гнездо было бесконечным — это было множество теплых, темных галерей, наполовину скрытых под поверхностью земли и простиравшихся во всех направлениях на многие лье. От стен исходил мягкий мерцающий Гнездо-свет, розовый и нежный, свет мечты. В легких потоках воздуха улавливался сладкий и трепетный аромат Гнезда-дыхания, — мягкий как мех, он был наполнен сложными химическими посланиями, которыми обменивались обитатели Гнезда. В этих запутанных лабиринтах жили миллионы джиков, и на глубине тоже; в самом спокойном месте этого оживленного муравейника, в центре всего, лежала неподвижная необъятность Королевы всех Королев — древняя, вечная, неумирающая, обширная, всех направляющая и всех любящая. Теперь Нилли Аруилана почувствовала присутствие ее величия, которое прокатилось по всем залам подобно звону гигантского гонга. Избежать его было невозможно. Своей всеобъемлющей любовью она окружала все Гнездо и все вспомогательные Гнезда. Но затем пронеслась более всеобъемлющая и мощная сила, чье превосходство признавала даже сама Королева, — огромная, неотрицаемая, неизбежная, стремительная энергия, являвшаяся Гнездом-планом. Это был фундаментальный источник жизни, неотвратимое материнское начало мира, которое толкало все существующее на земле вперед.
Нилли Аруилана отдалась этой великой песне совершенства с огромным удовольствием и легкостью. Именно поэтому она так стремилась сюда попасть: чтобы снова увериться в том, что мир имеет смысл и структуру, чтобы снова понять, что запутанные действия космоса регулируют форма, план и скрытая цель.
— Это Гнездо-правда, — сказал ей Кандалимон, а она — ему. — А это Королева-свет.
Они устремились вперед — им никто не препятствовал ни здесь, ни там, нигде.
