Обычно они ужинали в более интимной обстановке. В уединённой столовой королевской семьи располагался один большой стол — для семьи Элронда и их ближайших друзей — и несколько столов поменьше, за которыми собирались высокопоставленные эльфы, приближенные к королевской семье. В честь праздника, дабы вместить всех желающих, обеденный зал претерпел значительные изменения. Сегодня во главе зала возвышался главный стол, — он предназначался для королевской семьи и их гостей — от которого тянулась ровная череда столов, способных вместить всех гостей, явившихся на праздник. Столы были украшены благоухающими цветами из сада Владыки, бутылками с терпким вином и чашами, наполненными сочными фруктами.
Гости были так увлечены беседой, что никто не обратил внимания на сенешаля и его белокурого спутника. Причин тому было две: во-первых, все эльфы во дворце Владыки Имладриса уже привыкли к Синда, и потому его вид уже давно никого не шокировал; а во-вторых, Элронд чётко дал понять всем обитателям дворца, что любой, кто посмеет оскорбить или — чего пуще! — обидеть юного принца Эрин Гален, будет иметь дело лично с ним. Желающих идти наперекор Владыке практически не оказалось. Те же, кто имел неосторожность ослушаться приказа Элронда, дорого за это поплатились. Поэтому злопыхатели предпочитали отпускать едкие шуточки и комментарии в адрес Синда за его спиной и шёпотом. А учитывая то, что сегодня у любителей до сплетен было целых три новых объекта, Леголас на один вечер был избавлен от их навязчивого внимания, чему, признаться, он был несказанно рад.
Сенешаль и его спутник проследовали к главному столу и заняли свои привычные места подле Владыки, ожидая его появления. Наконец, в дверях показался Элронд в сопровождении сына и Главного Советника, а также трёх освобождённых пленников. Владыка поприветствовал гостей, и пир начался — слуги заметались по залу, расставляя перед гостями ароматные яства. На столах появились подносы с всевозможными видами мяса, — от оленины до крольчатины — запечёнными на гриле и фаршированными деликатесами, свежими овощами, ароматным хлебом из пшеницы, ржи и овса, а также тарелки с сырными и мясными нарезками. Повара в этот вечер превзошли себя — столы ломились от еды. Всё выглядело так аппетитно, что каждый пытался попробовать кусочек того, другого и третьего. Поэтому не было ничего удивительного в том, что разговоры на время стихли и свелись к коротким фразам, большая часть из которых представляла собой просьбы положить тот или иной деликатес на тарелку или наполнить опустевший бокал вином.
Когда голодные гости вдоволь наелись, зал снова загудел, как рой рассерженных пчёл. Леголас с облегчением признал, что никому не было до него никакого дела, впрочем, как и до того, какие косы украшали его голову. Похоже, лишь два эльфа за королевским столом обратили на это внимание — Элронд и Эрестор. Но так как эти двое что-то бурно обсуждали с Эллонуром, которому отвели почётное место рядом с Владыкой, то Леголас был избавлен от их пристального и навязчивого внимания. Казалось бы, впервые за долгое время он мог просто расслабиться, все вокруг веселились и праздновали долгожданное освобождение заложников, а Леголас… Сын заклятого врага Нолдор чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, ведь именно Трандуил был причиной того, что эти эльфы на протяжении нескольких лет томились в заточении и подвергались жестоким пыткам. Поэтому он предпочёл сконцентрироваться на вкусной еде и… вине.
Вино было отменным, — сладкое, немного терпкое, с лёгкой яблочной ноткой и приятным послевкусием — Глорфиндел лично выбрал его для пира. Дома Леголасу редко позволяли пить вино, а если и разрешали, то всегда разбавляли водой. Это же вино было не разбавленным, и потому юноша с наслаждением потягивал терпкий напиток, чувствуя, как приятное тепло разливается по венам, а голоса вокруг сливаются в один монотонный невнятный шум. Очень скоро дурманящий напиток закончился, и Леголас — после недолгих колебаний — поменял свой пустой бокал на полный бокал Глорфиндела, решив, что тот воину без надобности. Сенешаль увлечённо болтал с какой-то красивой эльфийкой и смешил её до слёз своими армейскими байками.
Очень скоро второй бокал опустел, и Леголас, провернув тот же трюк, с тихим вздохом прислонился к плечу воина. Ему вдруг безумно захотелось спать. Глорфиндел, не отрываясь от беседы, приобнял юношу за плечи. Юный принц улыбнулся и счастливо вздохнул. Как ни странно, но ему нравился этот праздник. Было здорово, просто сидеть вот так с Глорфинделом в окружении улыбавшихся эльфов, чьим объектом внимания в кои-то веки не был он.