Поднимаю обе руки вверх. Сдаюсь на милость победителя. Заступаю дорогу велосипедисту, поймал за руль, остановил мальчишку в спортивном костюме с адидасовскими нашлепками во всех местах. Мальчик выглядел перепуганным, но только выглядел. Он тут же обрушился массой китайских словечек на меня.
Я недовольно поморщился, будто голова заболела, а после разразился английской фразой:
– Хелп ми.
Пацан замолчал, засопел вопросительно: чем, мол, помочь?
– Ай нид вэй, – продолжаю вываливать свои знания английского, – то есть нид роад ту айленд оф сан.
Потом на секунду задумался, времени уже сколько прошло, какой там «Остров Солнца»? Там все совещания кончились уже.
– О, но, но, – поправляюсь, – но айленд оф сан, ай нид хотел «Чжуцзян». Веа риз «Чжуцзян»?
Мальчик снова усиленно засопел, вытер рукавом нос и ответил:
– Такси.
– Ну конечно, такси, как я сразу не догадался, у вас в Харбине таксей навалом, на каждом шагу стоят в засаде, ждут клиентов, много вас тут умников.
Но пришлось прервать этот гневный монолог. Такси появилось на дороге. Машинка подъехала и затормозила возле меня. Пацан развернул велосипед, кажется, покрутил пальцем у виска и уехал.
Шофер очень благожелательно на разных языках спрашивал, куда надо ехать господину? Господин дождался вопроса на русском и важно ответил:
– Хотел «Чжуцзян».
Поехали.
Желания разговаривать с водителем у меня не было. Я только ерзал на сиденье, поминутно оглядывался в поисках вражеских джипов и лелеял смутную надежду, что этот шофер петлять по дорогам не будет. И, возможно, доедем до отеля. А если нет? Блин, сейчас голова затрещит от усилий, в черепную коробку столько беспокойства не помещается. Дашино аргентинское землетрясение – это перебор.
Доехали. Удивительно, но доехали благополучно. Я кинул пачку юаней водителю, не стал ждать сдачу. И под непрерывное «спасибо» побежал в гостиницу.
А у меня в номере Андрей. Сосредоточенный, как Винни-Пух в день забот, стоит посреди комнаты, важно надувает щеки, держит огромный чемодан, а свободной рукой трет двухдневную щетину. Думает, наверное.
– Ага, – без особой радости говорит, – нашего полку прибыло.
– Хорошо, что не убыло, – мрачно шучу, – а ты, я смотрю, трезвый и песен не поешь. Где ночь пропадал?
– Ночью вообще фигня полная была. – Андрей поскрипел ногтем по небритому подбородку. – Ильич тихо кемарит, я песни ору, никому не мешаю. Входит китаец. Вроде местный, из прислуги. Но я его не разглядывал. Я куплет закончить должен. Подумал только: если он сейчас орать будет, я ему рот заткну. Китаец тихо себя ведет, за спину мне заходит, и все. Я прямо в темноту и провалился. Помню потом сквозь муть и боль головную, как худой длинный китаец меня пристально рассматривал, что-то недовольно хрюкал, а потом опять провал.
А мне уже неинтересно слушать. Худых и недовольных китайцев сегодня было в избытке.
– Глаза открываю, – продолжал Андрей, – сижу в кресле, кругом белые халаты, конкретно больничный запах, даже тошнит от него. Это, заявляю, люди, мы где? Гляжу, а рядом Ильич дрыхнет на кушетке без задних ног, и доктор китайский с умилением на него смотрит. На меня ноль внимания. Я на них как рявкнул, сразу полицейский появился.
– Андрей, а у тебя водка осталась?
– Только рисовая. Хорошо, у меня паспорт с собой был. Недолго потом разбирались. Прикинь, нас народ на улице нашел. Какой-то дрянью накачали, из гостиницы вывезли и на улице бросили.
– Рисовая… у нее вкус противный… – А сам решаю, сто́ит глотнуть или нет.
– Ничего не украли. Шутка идиотская. Нашел бы этого китайца – я б ему физически объяснил, как он неправ. А землетрясение тебе как?
– Ладно, давай рисовую, – отвечаю, – а то у меня нервы расшатались. Как совещание на «Острове»? Босс нервничал?
– Босс нервничал, но не по твоему поводу. Знаешь, что там было?
– Мне откуда знать? У меня была своя веселенькая экскурсия по Харбину.
– Ну, стоим на «Острове», – вдруг с воодушевлением начинает рассказывать Андрей, – Босс указания дает, про тебя спрашивает. Я, естественно, тебе звоню. Потом от фундамента АВР переходим к побережью. Босс ценные указания дает, где теннисные корты будем строить, а где коттеджи итээровцев расположим. Погода хмурится, Босс все время голову задирает, тучи рассматривает. Но дождь не идет, чего беспокоиться. Я, блин, за тебя переживаю. Ты все не едешь. Вдруг Босс поперхнулся на слове «складирование». Как заорет: «Все в вертолет, быстро!» Он-то на вертолете прилетел. Это мы, смертные, на пароме переправлялись. Мы в вертолет набились. Я там даже кого-то утрамбовывал. Босс в кабине пилотов расположился. Только от земли оторвались – Босс кричит что-то. Слов, кроме матерных, не разобрать, но, кажется, он сильно недоволен Харбинским политехническим университетом, погодой, китайцами, землетрясением и бывшей женой.
А я вниз смотрю, вертолет мотает, земля качается. И на этой самой речке Сунгари будто пузырь водяной вздувается огромный. Я как раз подумал: что за фигня такая? Ты, кстати, водку будешь?
– Давай, если есть чем запить, а то вкус крахмала на языке, противно.
