– Минералка где-то была. Мы все выше поднимаемся, трясет еще сильнее, мы же не знаем, что и землю трясет. Вертолет как перевернется, я едва Ильича поймал, он через салон летел головой вперед. А внизу пазлы какие-то из харбинского пейзажа. Здания, бегущие как тараканы от дихлофоса, машинки вместо изюма в тортике из земли и воды, гул в ушах и лысый Босс без шляпы сидит напротив.
– Босс без шляпы… – задумчиво повторяю, как будто это было важно. – А у тебя маринованные огурцы были вчера.
– В холодильнике посмотри, – бросает в ответ Андрей, – там и тушенки банка. Так вот… Трясет, будто мы каждый по отбойному молотку проглотили. Босс ругается, кажется, по-татарски. Вертолет ему двигателем вторит. Мы ничего не понимаем. Бардак и тихая паника. Хорошо, летчики знали, что делают. Мы телебашню облетаем, я даже удивился, что она не очень шатается, и, аккуратно болтаясь, садимся на площадке центра телерадиовещания. Босс первым из кабины выпрыгнул, сотку к голове приложил, обратно ругается:
– Что значит «цел»? Никаких разрушений? А землетрясение сколько баллов? А «Остров Солнца»? Болото? Точно Политехнический университет?
Дальше было нецензурно, и почему-то Босс небу грозил кулаком. А небо такое хмурое, я еще подумал: зря он небо дразнит, щас дождь ливанет. А Босс, видно, хотел, чтобы этот университет развалился, и для этого как будто землетрясение вызывал.
– Да был я у этого университета. Ни фига он не развалился. У Босса силенок не хватило. А может, и не Босс виноват. Короче, Андрюха, – говорю сквозь хруст огурца, – устал я, голова болит, водка противная, пошел я спать.
– Куда спать? Ты что? Босс распорядился – через два часа автобус подадут, в аэропорт едем, из Харбина убираемся, «Остров Солнца» в болото превратился, АВР строить негде.
– Ага, значит, два часа посплю. А чем Боссу Политехнический университет помешал?
– Он как? Стоит?
– Стоит, он же каменный. Только народ весь выбежал, пока трясло. Так чем он досадил?
– Так там есть лаборатория кваркового синтеза, прямые наши конкуренты. Правда, дальше опытных разработок дело не пошло, но энергию уже добывают. Обидно Боссу, должно быть. Наш АВР утонул, а их университет стоит целенький.
– И ладно, и черт с ним, ты свои вещи уже собрал? Толкнешь меня через полтора часа, хорошо? Я к автобусу выйду. Достали меня все командировки. Особенно эта, харбинская.
– У тебя чего, Серега, скучная экскурсия сегодня была?
– Знаешь, впечатлений масса, в башке не помещаются. И поделиться не могу, совершенно секретная информация, – шпионским шепотом уточняю.
– А, так тебя китайцы завербовали?
Я даже вздрогнул – так близко к правде получилась шутка Андрея.
– Нет, – неуверенно отвечаю, – у них не получилось.
– Ты сбежал! Ты задавил их интеллектом! И пока они горбились под тяжестью твоих мозгов, ты гордо удалился, пройдя по распластанным телам!
– Ну да. Чушь какая-то. Тем не менее я потерялся в городе, да еще землетрясение шарахнуло. И в Аргентине трясет… Короче, Андрюха, толкнешь меня через полтора часа, и поедем отсюда.
– Ладно. Мне еще и побриться надо.
Андрей вдруг выпустил тяжеленный чемодан из руки. Чемодан шлепнулся на пол с оглушительным стуком.
Камней набрал китайских, подумалось мне, и я завалился на кровать.
И снились мне камни, говорящие по-китайски. Большие, шершавые, серые валуны скрипели свои «ни хао» и другие слова, неуклюже покачиваясь, ползли навстречу и грозно смыкали кольцо. Страшно не было, ушел я пешком от этих обломков Харбина прямо в воду. Увяз в иле по самые колени. А потом был бег под водой. Ни капли воздуха в легких, который вроде бы и не нужен, свет неверный, водоросли щекочут сине-зелеными щупальцами, рыбки-прилипалы мельтешат вокруг, лезут в карманы, вытаскивают монетки, кидают на дно, это я чтобы к ним вернулся. Где же берег? Где берег этой желтой реки? Берег был. Желтый. Сплошной песок и ленивые сытые крокодилы. Это уже не Китай, это Африка получается. Точно, вот и племя мумбо-юмбо. Черное туземное население, человек десять. Вождь улыбается. Белые зубы ослепительны, курчавые волосы растрепаны в клоунскую прическу, широкий нос привычно шевелит ноздрями, чует вкусный запах человека, копье с огромным наконечником, ассегай называется, тянется острием к горлу. Страус важно шествует, протискиваясь между вождем и мной, раскрывает пасть и каркает бетховенскую «Оду к радости».
– Трубу возьми, – настоятельно советует вождь. Просыпаюсь.
Воздуху много, пусто в номере. Ну да, чемоданов нет, без Андрюхи просторно, и мобильник надрывается.
