Джордж переводит на неё взгляд. Я наклоняюсь, пытаясь спрятать Джорджа. Мама заводит мотор.
– Это Джордж! – говорит феечка. – Привет, Джордж! Помнишь меня?
Я опускаю окошко, мотаю головой, натужно смеюсь и говорю:
– Это не Джордж. Это совсем другой мальчик, зовут Александр.
Я снова смеюсь.
– Да, он, наверно, немного похож на Джорджа, – продолжаю я, – но Джорджа нет. Его ещё в пятницу увезли.
Феечка отходит от машины. Губы у неё дрожат.
– Увезли? – повторяет она.
– Да. Насовсем.
– Насовсем?
– Да.
Подходит феечкина мама. Снова берёт её за руку.
– Ох уж эти дети! – Моя мама смеётся, подмигивает феечкиной маме, и все мы с облегчением вздыхаем, когда каблучок трогается с места.
Мы едем мимо бледных домов с палисадниками, мимо детей, которым сегодня можно играть, а не учиться. Каникулы! Позади остались старая вишня и маленькая районная библиотека, и мамин салон «Твой новый облик», и «Угловой у Вильфа», и пивная «Лесовичок». Макси открывает пакет и угощает всех чипсами. Я протягиваю Джорджу самый маленький. Он открывает рот. Кладу туда. Следим. Ничего ужасного. Съел!
В детстве мне казалось, что Коган-лес очень далеко, словно в другом мире, но теперь до него рукой подать. Мы уже выехали из города.
Едем мимо покосившихся амбаров и сараев – они тут с древности. Теперь короткая узкая дорога, мост через ручей… Мы упираемся в маленькую железную калитку, за ней начинается тропинка – она ведёт в чащу.
У калитки мама нас и высаживает.
– Берегите друг друга, – говорит мама. – И хорошенько повеселитесь.
– Так и сделаем! – отвечаем мы и помогаем Джорджу вылезти из машины.
– До свидания, Джордж, – говорит мама.
– До свидания, мама, – отвечает он.
Но мама не выдерживает – вылезает прощаться. Поправляет на Джордже свитер. Обнимает.
– До свидания, милый мальчик.
– Милый мальчик, – повторяет Джордж.
Затем она уезжает. А мы входим через железную калитку в лес.
Джордж идёт прямо передо мной. Размеренно переставляет ноги. Каждый его шаг одинаков, не короче и не длиннее. Лужи и топь он не обходит. Кроссовки уже мокрые, на джинсах – пятна грязи.
– Молодец, Джордж. Двигай ногами, приятель.
– Двигай ногами, приятель, – отвечает он.
Мы заходим всё глубже и глубже в лес, над нами смыкаются кроны, мы шагаем по пыльным сухим тропам, по тёмным мокрым тропам, пересекаем пёстрые полянки. Вот руины, которые в древние времена были за́мком; вот чёрный крест на могиле великана, который однажды восстанет из мёртвых.
Проходим место, где когда-то выли волки, где танцевали эльфы, где шишиги до сих пор подстерегают путников и наказывают их за сказанное по глупости слово. Мы обходим яму, которая ведёт прямиком в ад, – здесь когда-то произошло жестокое убийство и при особом освещении видны призраки. Тут места нашего детства, тут мы играли, мечтали и боролись со своими страхами.
Мы шагаем всё быстрее. Моё сердце стучит всё чаще, дышу я всё глубже. Джордж не отстаёт. Пару раз он спотыкается, падает, и я, протянув руку, помогаю ему встать.
Наконец мы на вырубке, у Ведьмина дерева.
Оно высится в центре поляны: листьев нет, только ветви, кривые и острые. Когда-то это дерево было ведьмой, а потом, сто лет назад, в неё попала молния, и она навсегда застыла, воздев к небу руки-ветки.
– Ведьма-ведьма, чур меня! – тараторит Билли наше детское заклинание.
– Да, ведьма! – кричим мы. – Чур меня, чур меня! Не боимся мы тебя!
На мгновение мы забываем о Джордже – просто бегаем вокруг дерева, как маленькие.
Щёлкаем пальцами по стволу, пинаем его, бьём кулаками.
– Ведьма-ведьма, чур меня! Не боимся мы тебя!
Мы смеёмся, кричим, хохочем, орём. И Джордж начинает нам подражать!
Он топает вокруг дерева, бьёт его ногами, падает, встаёт, а мы его подначиваем и вопим ещё громче. Потом Луиза достаёт скрипку и начинает пиликать жуткую, странную, какую-то колючую музыку, а мы под неё пляшем и вопим. Джордж пытается танцевать вместе с нами, неуклюже – как тогда, в школе.
Макси забирается на Ведьмино дерево. Высоко, выше наших голов.
– Я победил ведьму! – кричит он и тут же: – Ах, нет! Она меня убила!
Он спрыгивает и валится на землю, как подкошенный, но тут же встаёт и подходит к Джорджу.
– Не бойся, друг, она меня не достанет! – говорит он и снова лезет на дерево. Все остальные танцуют и воют внизу.
Он проделывает это трижды, и ведьма его трижды убивает. В третий раз он остаётся лежать на земле неподвижно. Мы толпимся вокруг. Макси поясняет:
– Так всегда и бывает, Джордж. На третий раз она убивает окончательно. И вот, мой дорогой друг… Я покойник.
Макси закрывает глаза и лежит как мёртвый. Даже не видно, что он дышит.
– Бедный Макси, – шепчем мы. – Наш верный старый друг!
Луиза играет медленную печальную мелодию. Мы всхлипываем, притворяемся, будто плачем. Джордж протягивает руку и дотрагивается до лица Макси.
– Макси, – произносит он тихонько. – Макси.
Нет ответа.
Джордж продолжает звать Макси.
А ответа всё нет и нет.
Тишина.
Над нашими головами, на дереве, поют птицы.
Джордж смотрит вверх и вдруг начинает свистеть-щебетать по-птичьи.
Наконец Макси встаёт.
– Я снова с вами! – объявляет он.
