Кто-то просто балуется, вот и всё. Пишет забавы ради, а не потому, что я действительно нравлюсь.
– I’ll be back, крошка, – говорит Оливер, стараясь сделать свой голос ниже, чем он есть на самом деле. – Ну, что скажешь? Я похож на Арнольда?
– Ага. Так же, как и я на девчонку, у которой полно тайных поклонников. Я оставлю свой телефон в бардачке? Мне некуда его положить, как видишь.
– Оставляй! Мы всё равно не потеряемся и домой поедем вместе.
– Хей, красотка!
– Какая сладкая попка!
– Кто ты, чертовка?
О, нет. Не дождетесь. Мне ни капельки не стыдно. Мама очень постаралась сделать мой макияж не просто ярким: благодаря краскам меня мало кто узнает. В темном зале, украшенном подстать зловещему празднику, играет зажигательная музыка и Сенди Полсон как всегда заводит толпу. Из года в год она напяливает на себя черную мантию и огромные розовые очки. Длинная ткань скрывает тело, которое трясется и дрыгается, а очки почти всё лицо. И зачем она это делает? Всем известно, что именно она пляшет без остановки! Скрываться глупо.
Чего не скажешь обо мне. И как бы так встать у столика, чтобы никто не подумал, будто я тут клиента жду?
– Пирс, это ты?! – спрашивает меня Менди Купер в костюме женщины-кошки. – Господи, а я так переживала, что в этом латексе буду выглядеть, как…в общем, ничего такого, – хихикает она и треплет кусок моей «юбки». – И как тебя только предки отпустили в таком виде?
– Поверь, с чистейшей совестью. А народу что-то слишком много, – говорю я, оглядывая заполненный сверкающий зал. – В прошлом году такого не было…
– В прошлом году было не так интересно, как в этом, – подмигивает она. – И всё благодаря тебе. Келли, наверное, бесится страшно.
В полнейшем непонимании я таращусь на веселую Менди, а из колонок тем временем звучит Thrift Shop. Словно по щелчку те, кто прижимались к стенкам или неспешно попивали безалкогольные напитки, рванули на танцпол.
– Я обожаю эту песню!
– Постой! Что ты хотела сказать? Что именно «благодаря мне»?
– Ну ты даешь! – смеется Менди. – Сегодня можно привести с собой друга, сестру, брата и совершенно не важно откуда они и где учатся! Раньше такого не разрешали!
Менди буквально ныряет в толпу самых разных существ и уже через секунду её черных ушек не отыскать. Интересно, почему я не в курсе об этом нововведении? Я же большую часть свободного времени проводила на этих дурацких собраниях и ничего подобного ни от кого не слышала.
– Привет, девушка с того света!
Сначала я увожу глаза в сторону обратившегося ко мне…Человека паука, а уже потом поворачиваю голову. Он низенький, щупленький, а костюм на нем висит. Не говоря уже о маске, края которой неряшливо торчат.
– Ты красивая. Несмотря на жуть, которую нагоняешь. Ножки у тебя загляденье. Я бы их покусал.
– Спасибо, – выдавливаю я снисходительную улыбочку и пытаюсь понять, какой придурок прячется за этим нелепым одеянием.
– Почему не танцуешь?
– Потому что не хочу.
– А если тебя пригласит на танец настоящий герой? – уверенно заявляет парень.
Я прыскаю со смеху и обвожу беглым взглядом толпу.
– И какой же? Может, Терри Спенсер, который сегодня изображает зомби? Или вон то пугало в лохмотьях и жуткой маске из…фу, как будто реально чья-то кожа! Ах, нет! Ты, наверное, имеешь в виду одного из тех маньяков, да? – указываю я на четверку в одинаковых черных мантиях и белых масках из фильма «Крик».
– Вообще-то, я про себя говорил.
– Про себя? – Изображаю неловкость. – Ах, да! Ты же дружелюбный… Как там?
– Дружелюбный сосед – Человек паук! – с некоторым возмущением отвечает мне парень, которого я совершенно не могу угадать. – Ты будешь танцевать со мной, Пирс?
Возмущенный тон, обида в голосе, дергание головы… Боги! Это ведь Барри Шоу!
– Я же сказала, что танцевать не хочу. Иди поищи свою Мери Джейн среди вон тех скромных ведьмочек, Барри. Без обид.
И тут голова Человека паука начинает возмущенно дергаться, вертеться, мол, как так? Неужели эта дурацкая маска не способна спрятать своего хозяина.
– Стерва!
Барри, то есть, Человек паук с подскоком убегает прочь, а на его место становится Бреди Макбрайт в образе Графа Дракулы. Боже, мне ещё никогда не приходилось видеть тощего и бледного вампира таким огромным и накаченным.
– Чего смеешься, Пирс? – спрашивает он меня, демонстрируя свои острые ненастоящие клыки. – Нравится мой костюм?
– О, я просто в диком восторге, – продолжаю веселиться. – Хотелось бы посмотреть на то, как твой Дракула будет ложиться спать в свой привычный узенький гробик. У тебя ведь только одна рука туда поместится, да?
– От моего Дракулы девчонки в лужицы превращаются. Вот-вот и ты потечешь, шаловливая Хейзи, – ухмыляется он, оглядев меня с головы до ног. – Как бы сильно мне не хотелось укусить твою нежную шейку и помять твои упругие булочки, но я здесь не за этим.
