– Эй, Оливер? – кричу я и подзываю друга рукой. – Иди сюда!
Но он делает тоже самое в ответ. Ладно, Оливер, я разберусь с тобой чуть позже. А пока…
Снова опускаю глаза на записку в руках. Что за глупые шуточки? При чем тут мой шкафчик?
– Эй! – кричу я на пугало, которое толкает меня в плечо. – Смотри, куда идешь!
Фу, господи, а у него и впрямь пугающая маска. Безобразная, рот прошит красными нитками, а там, где должны быть волосы – бледно-желтая кожа с кровавыми порезами.
– У тебя клевый костюм, – говорю я, оглядев его рваные лохмотья. Как будто чувак распорол несколько старых мешков и сшил их вместе. – Победишь в конкурсе – сто процентов.
И вместо того, чтобы просто ответить мне, этот придурок резко замахивается рукой в огромной резиновой перчатке. В коротком ступоре смотрю, как топор с потеками красной краски нависает над моей головой.
– Господи! – кричу я и прикладываю ладони к груди. – Черт! Я же чуть в штаны не навалила! Очень тебя прошу, иди вон других девчонок пугай!
Однако этот придурок продолжает упрямо и молча стоять на месте. Закатив глаза, я обхожу танцующую толпу незаметно для мисс Флорес в образе феи, прохожу в столовую через крайнюю дверь и заглядываю в стеклянное окошко. Журналист с местного телеканала берет у нее интервью, а оператор снимает на камеру наш бал монстров.
– Черт тебя! – воплю я так громко, что наверное и сама теряю один-два процента слуха. Как в фильме ужасов, кожаная маска резко появляется по ту сторону двери и сверкающие глаза в узких прорезях, упрямо смотрят на меня. – Ты идиот? Господи! Кто ты такой?!
Опускаю голову и пытаюсь перевести дух, а когда снова поднимаю, пугало исчезает. Нет, я вовсе не боюсь, просто тип уж больно сильно вжился в образ своего персонажа. Кто это вообще?
И только сейчас понимаю, что пришла в столовую по неизвестной мне причине. Здесь освещена всего одна зона возле главной кухни, а над многочисленными столиками – полная темень.
Наверное, я решила пойти к шкафчикам… Этот придурок в маске напугал меня до чертиков и я теперь даже припомнить не могу, что вообще хотела сделать. Резко выдохнув, пересекаю столовую и толкаю широкую дверь. Выхожу в пустой и почти не освещенный коридор. Из праздничного зала доносятся зажигательные звуки музыки, но звучит она слишком тихо и глухо. Кажется, будто я огромные наушники нацепила, спасаясь от шума.
Треск.
Что это? В другом конце коридора что-то не так с лампой? Я оборачиваюсь и на ум тут же приходит японский ужастик, где одна из жертв призрака в таком же страхе, как и я сейчас, таращилась на моргающую лампу… Нет, мне вовсе не страшно. Пф! Детский сад.
Усмехнувшись, снова направляюсь к шкафчикам за углом, и представляю, как бы сейчас веселился Картер Прайс, почуяв мой…слабый и детский страх. Даже не страх, а опасение! Нет, я совсем не боюсь! Я же в школе! А Картер… Ох, надо же, мысли о нем тут же сметают воспоминания о страшном фильме и вот, я уже иду, почти улыбаясь.
Какой же он всё-таки самонадеянный, упрямый и…симпатичный. Последнее время я стала ловить себя на мысли, что единственное время в течение учебного дня, которое делает меня счастливой, – обед. Я всегда занимаю место у стены, чтобы без труда тайком наблюдать за Картером. Порой я даже не слышу, о чем рассказывает мне Оливер, поскольку постоянно думаю о том, как бы не попасться за этим своим наблюдением. Я поняла, что мне очень нравится улыбка Картера и всякий раз, когда его выразительные губы оголяют ряд белоснежных зубов, у меня замирает сердце. Клянусь, замирает! Картер усмехается – стоп. Картер улыбается – стоп! Картер смеется – стоп, стоп, стоп! Да я бы уже умерла наверное, если бы он провел рядом со мной несколько минут! Тогда, наша единственная прогулка вместе, была съедена ночной темнотой, но будь всё иначе – моя физиономия не пропустила бы ни одно дерево, уж точно. Потому что я помню, что он много смеялся… И я чувствовала, что Картер улыбался…
Треск. Очень продолжительный и громкий треск.
Ноги замедляют ход. Адреналин пищит в моих ушах и я, плавно остановившись, медленно оборачиваюсь.
Ничего.
Никого.
Неисправна лампа.
Просто неисправна лампа и это она издает неприятные щелчки.
Разозлившись на себя, ускоряю шаг и заворачиваю за угол. Здесь в тупике расположены шкафчики учеников и мой почти в самом его конце.
Должно быть, я дура, если думаю, что внутри моего что-то будет. Что-то такое, чего я сама туда не помещала.
– Что за…
Моторчик страха снова заводит сердце. Дверца моего шкафчика приоткрыта и я, понимая, что в записке вполне вероятно написана правда, не свожу с нее глаз.
– Ладно, – шепчу я себе под нос. – Кто-то решил пошутить. Кто-то просто решил надо мной пошутить…
И я обязательно выясню, кто это у Макбрайта. Он то ведь знает, кто передал ему эту записку. Если, конечно, это не он сам.
Открываю дверцу и обнаруживаю… С замершим сердцем и застывшим в груди воздухом, я обнаруживаю…
