В конце концов Анита нажала кнопку на аппарате, стоявшем рядом с ней, и экономка вышла, чтобы проводить Вивьен к выходу. Когда они возвращались через бальный зал, Вивьен подумала обо всех торжествах, которые проводились здесь на протяжении веков, возможно, даже во время войны, когда Швейцария, как и Ватикан, заявляла о нейтралитете. Вивьен было интересно, что бы подумали Нино,
Как раз в тот момент, когда она собиралась покинуть зал, Вивьен услышала свое имя, произнесенное едва узнаваемым голосом. Потому что, конечно, Маргарита редко разговаривала за то время, что они были вместе.
Вивьен обернулась и увидела маленькую девочку, сидевшую на нижней ступеньке величественной центральной лестницы. Рядом с ней сидел ее наставник, молодой человек лет двадцати с небольшим, который одарил Вивьен улыбкой точь-в-точь как у Леви, такой же теплой, быстрой и располагающей.
– Маргарита очень хотела вас увидеть, – объяснил преподаватель с американским акцентом. Он поднялся со ступеньки, где они, должно быть, ждали, прячась от Аниты. – Я надеюсь, вы не возражаете.
– Конечно нет, вовсе нет. О, Маргарита, как ты? Я так рада тебя видеть.
Маленькая девочка бросилась в ее объятия, и Вивьен расплакалась. Она не видела ее с того самого момента, предшествовавшего похищению, – момента, когда Маргарита впервые попыталась довериться миру, который унаследовала от своих многочисленных родителей.
– Почему ты плачешь? – испуганно спросила Маргарита, отступая на шаг.
Вивьен изо всех сил старалась улыбнуться.
– Я просто счастлива.
– Мама все время плачет, – ответила Маргарита. – Я не думаю, что она счастлива.
– Я думаю, – сказала Вивьен, наклоняясь к ней, – что твоя мама очень счастлива, пока она с тобой.
Маргарита смотрела на нее так, словно что-то вспоминала. Вивьен испугалась, что она вот-вот спросит, где ее отец, но всегда спокойная буря в этих прекрасных зеленых глазах – точь-в-точь таких же, как у ее матери, – вскоре утихла. Вивьен не могла поверить, что раньше не замечала этого сходства.
– Мы не можем всегда быть с теми, кого любим, помнишь? – мягко напомнил Маргарите воспитатель, и Вивьен почувствовала, что все вокруг делают все возможное, чтобы поддержать маленькую девочку после всего, что ей пришлось пережить. Оказалось, что преподаватель был магистрантом Колумбийского университета у Абрама Кардинера и Герберта Шпигеля, пионеров в изучении военного невроза. – На самом деле, это психопатология всех травм, – объяснил он далее. Маргарита, конечно, знала его только как своего школьного учителя. – А в свободное время я учу мисс Пачелли английскому.
– Как у вас продвигается учеба?
– Она прилежная ученица. Хочет переехать в Голливуд. Она постоянно говорит о других женщинах, Лоллобриджиде и Лорен.
Вивьен впервые за все время визита искренне улыбнулась. Она была рада, что Пачелли не утратила своих амбиций. До сих пор это сослужило ей хорошую службу.
Вивьен оставила маленькую девочку и ее учителя стоять во внутреннем дворе, окруженном высокими, как в тюрьме, стенами. Сразу за воротами была красота – идеально ровная, кристально чистая красота, которая была избавлена от ужасов войны. Но для Вивьен Италия всегда будет самой прекрасной страной на земле. В ее богатой, глубокой, плодородной красоте были заложены корни, выросшие из лучшего, что может предложить человек, несмотря на его худшие качества. Возможно, именно это в конечном итоге сделало ее еще прекраснее.
Вивьен вернулась в книжный магазин в Лондоне и нашла тисненое приглашение на празднование в поместье Нокса: воссоединение одного из детей с дядей, которого долгое время считали потерянным. К сожалению, не Табиты и ее брата, а еще одного еврейского сироты войны.
«Би-би-си» сняла все это на видео. После ареста старшего брата во время «Хрустальной ночи», дядя подопечного Нокса бежал из Австрии в Америку всего за несколько дней до того, как немецко-австрийская иммиграционная квота на 1939 год была окончательно исчерпана. Живя сейчас в Буффало, в штате Нью-Йорк, он нашел своего племянника по чистой случайности: фотография была сделана на Всемирном слете скаутов, который проходил тем летом в канадском городке Ниагара-он-те-Лейк. Это был первый случай, когда скауты со всего мира собрались за пределами Европы, и в газете «Буффало Курьер-экспресс» появилась пространная статья, восхваляющая гостеприимство северных соседей Америки. Дядя бросил один взгляд на лицо мальчика в газете и закричал своей жене: «Это мой брат».
Сэр Альфред устроил вечеринку в честь воссоединения в своем поместье в Девоншире, с пони, тортом и даже с небольшим бродячим цирком, несмотря на то, что большинство детей уже стали взрослыми.
