На следующее утро, поздно придя на студию, Вивьен направилась прямиком в гримерную Клаудии. Из коридора до нее донеслись приглушенные голоса, и она осторожно постучала. Дверь приоткрылась, и сначала показалась Клаудия, а затем, на маленьком диванчике позади нее, неприметная женщина в рясе. Клаудия представила ее как каноссианку Юстину.
– Сестры стремятся к совершенствованию посредством образования. Вот тут-то я и вступаю в дело. – Клаудия закрыла за Вивьен дверь. – Сестра Юстина готовила меня к фильму «Бахита», помнишь?
Поняв связь между двумя женщинами, Вивьен почувствовала облегчение. В последнее время Клаудия стала какой-то скрытной, вдобавок на работе у нее все чаще возникали разногласия. За годы, проведенные в театральном мире, Вивьен наслушалась достаточно историй о таблетках и двухдневном запое, чтобы беспокоиться.
Сестра Юстина выглядела такой крошечной на диване, что Вивьен, возвышавшаяся над ней, из вежливости присела к туалетному столику. Хотя его зеркальная поверхность была завалена открытыми баночками и испачканными кисточками, Клаудия в то утро так и не накрасилась. Несмотря на это, она выглядела сногсшибательно; из-за макияжа она казалась еще менее похожей на обычного человека. Вивьен вспомнила свою первую встречу в «Сибилле» с Анитой Пачелли, как она была разодета в пух и прах и как все подчинились особому магнитному полю звезды с того момента, как она появилась. Вивьен не удивилась, что Ласситер когда-то поддался ее неотразимому обаянию. Что было еще более удивительно, так это то, как мало эффекта эти чары оказывали теперь.
– Вы все еще занимаетесь производством фильма «Бахита»? – спросила Вивьен Клаудию, которая задержалась у двери.
– Нет, мы просто общаемся. Пока у меня не закончился контракт здесь.
Вивьен была так занята в последнее время, что потеряла представление о том, когда Клаудия покинет Рим. Поскольку съемки «Когда не останется ничего» в июле завершатся, Клаудия, должно быть, вернется в Штаты к концу лета.
– Ты выглядишь счастливой, – заметила Клаудия с легкой улыбкой. – Горячее свидание?
Чувствуя бдительное присутствие монахини, Вивьен больше не хотела делиться подробностями прошлой ночи.
– По-видимому, Ватикан рассматривает возможность аннулирования брака Ласситера и Пачелли, – объявила она вместо этого.
Клаудия задумчиво постучала пальцем по своим ненакрашенным губам и искоса взглянула на сестру Юстину.
– Интересно, что изменилось?
– Может быть, их терпение вознаграждено, – предположила Вивьен.
– От терпения опытность, – процитировала сестра Юстина Библию, вставая с дивана, – от опытности надежда[40]. – Она молча кивнула им обеим на прощание, прежде чем направиться к двери гримерки.
Когда сестра тихо выскользнула из комнаты, Клаудия плотно закрыла за ней дверь и повернулась к Вивьен.
– Я думаю, вознаграждена не только этим.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты легла с ним в постель. О, Виви, ты это сделала.
– Как и ты.
Клаудия громко и раздраженно вздохнула.
– Не зря это называется «интрижка на одну ночь». – Вивьен недоуменно уставилась на нее из-за американского сленга.
– Я, конечно, надеюсь, что это было не на одну ночь. Он не такой, как ты думаешь. Он так старается сделать меня счастливой.
– Я уверена, что по доброте душевной.
От такого тона Клаудии Вивьен впервые за время их дружбы пришлось встать в оборону.
– Джон замечательно отнесся к Дэвиду – не все мужчины такие. Он даже помогает мне преодолеть тонны бюрократической волокиты.
– Похоже, все зашло слишком далеко. – Клаудия плюхнулась на диван и поджала под себя босые ноги. – Я знаю, до тебя дошли слухи о выкупе.
– Я не думаю, что Джон был в том положении, чтобы спрашивать, откуда взялись деньги.
– Конечно, нет. Но если Ватикан заплатил, зачем им вообще утруждать себя расторжением брака? Не похоже, что они еще что-то должны Аните.
– Значит, тебя беспокоит не вмешательство церкви, а причина? По крайней мере, Ласситер никогда не давал обета.
– По крайней мере. – Клаудия бросила на нее странный взгляд, затем посмотрела на часы на стене гримерной. – Я, пожалуй, пойду на съемочную площадку.
Вивьен была удивлена тем, насколько неподготовленной выглядела Клаудия. Неудивительно, что Кертис, по слухам, был недоволен и брюзжал. В «Чинечитта» было полно актеров, которые расхаживали с пачкой страниц под мышкой и отчаянным выражением в сильно накрашенных глазах в поисках партнера по репетиции. И все же Клаудию редко можно было застать за тем, что она уточняла свой сценарий или повторяла с кем-нибудь реплики.
Раздался стук в дверь, и, открыв ее, Клаудия увидела испуганное лицо ассистентки. Она передала Клаудии большой конверт и исчезла в коридоре.
– Не смотри на меня так, – сказала Вивьен в ответ на недоуменный взгляд Клаудии. – Мы с Леви не написали ни слова после того ужасного похищения.
Клаудия внимательно осмотрела печать на конверте.
– Это не заметки к сценарию, – медленно ответила она.
Это был вызов в Ватикан.
