Они с Табитой пожелали друг другу спокойной ночи, оставив Вивьен неловко стоять наедине с Ноксом.
– Вы проделали долгий путь, – сказала она после нескольких секунд молчания.
– Фрэнсис была потрясена.
– Со стороны Табиты было неправильно вот так поступать.
– Ее мать беспокоится, что она не вернется. – Он замялся. – Мне не следовало бы говорить об этом.
В нем была та раздражающая официальность, которую Вивьен помнила по премьере.
– Пегги сказала мне, что вы работаете над сценарием. – Он снова сделал паузу. – Я сожалею о вашей пьесе. Мне она очень понравилась.
Она прищурилась, глядя на него.
– И что вам в ней понравилось?
– Что ее написали вы.
– К сожалению, именно это не понравилось критикам.
– Вы скучаете по Англии?
– В некотором смысле. Дома мое непостоянство делает меня особенной.
– Простите, но Пегги упомянула кое-что еще о вашем приезде сюда. – Он заколебался. – Вы что-нибудь узнали?
Вивьен покачала головой. За ее приездом в Рим прошлой зимой последовало множество писем, телефонных звонков и визитов в правительственные учреждения. Прошло шесть месяцев, а Вивьен по-прежнему знала о последних днях Дэвида не больше, чем то, что она узнала от его сестры на прошлое Рождество.
– Я знаю, что это не мое дело, – мягко предложил Нокс, – но, возможно, я мог бы сделать несколько звонков. Работая с детьми, я установил контакты в нескольких центрах спасения и с организациями по оказанию помощи.
Вивьен была застигнута врасплох его внезапным предложением помощи. Лишь немногие люди были связаны каким-либо профессиональным образом с такими организациями. Все мужчины, которых она знала и которые служили – Кертис, Леви, ее редактор Алек, второй муж Грейс лорд Баскин, – уже давно уволены из армии. Как бы сильно ни преследовало этих людей наследие войны, сэр Альфред Нокс был уникален тем, что искал способы по-прежнему официально участвовать в ней.
– Повторяю, это не мое дело, – добавил он в ответ на ее удивленное молчание. Он еще раз слегка поклонился и пожелал ей спокойной ночи. Вскоре после этого Пегги подошла к Вивьен и нежно прижалась к ней, взяв ее за обнаженную руку.
– Я бы так хотела, чтобы Альфи был более расслабленным. На его плечах лежит бремя всего мира.
– Он такой нервный. На премьере едва мог вымолвить хоть слово.
Пегги рассмеялась.
– Он не вел себя как мужчина – он твой фанат. Он сказал мне, что смотрел твою первую пьесу пять раз и даже однажды встретился с тобой за кулисами. Он был огорчен прошлым Рождеством, когда ты ничего не вспомнила об этом. С другой стороны, у тебя тогда только что закончился роман, – тут она комично понизила голос, – и ты поклялась, что больше не будешь иметь дела с мужчинами.
Вивьен поморщилась при воспоминании.
– Полагаю, я должна чувствовать себя виноватой из-за того, что не вспомнила его.
– Не так плохо, как он себя чувствует, могу тебя заверить.
– Какой была его жена?
– Маргарет? О, очень терпеливая, выдержанная. Ты знаешь этот несгибаемый британский типаж. Несгибаемая во всех отношениях, – добавила она, сжимая руку Вивьен. – Совсем на тебя не похожа. – Пегги заколебалась, словно подбирая слова, что было совершенно ей не свойственно. – Хотя, должна сказать, ты проявляешь потрясающую выдержку, когда дело касается Ласситера.
– Тебе на него плевать. – Вивьен была не совсем удивлена – и у Ласситера, и у Гуггенхайм было одинаковое самолюбие.
– С грубостью я могу справиться. Но с необоснованным высокомерием… – Пегги Гуггенхайм решительно взмахнула рюмкой граппы в воздухе. Всегда было видно, когда Пегги утверждалась в своем суждении. Она явно никогда не простила бы Ласситеру, что он покинул ее обеденный стол после десятого блюда, сверкая пятками. Известная нетерпимость Пегги к окружающим могла объяснить ее одиночество, которое она хорошо скрывала за вечеринками. Вивьен, с другой стороны, в кои-то веки пыталась удержаться за что-то, и прямо сейчас этим чем-то оказался Джон Ласситер.
Она могла только догадываться, что подумала бы Пегги о многих других случаях, когда он что-то недоговаривал. Это всегда было якобы связано с бизнесом, но Вивьен не покидало тревожное чувство, что происходит что-то еще. Она задавалась вопросом и беспокоилась, может ли это быть как-то связано с похищением – продолжает ли существовать какая-то угроза. Но, конечно, Ласситер предупредил бы ее об этом, если бы это было так. либо?..
