Звук получился противным - чавканье пополам с хрустом пробиваемой грудной клетки, - а вот боли уже не было. Только страшная слабость, тянувшая мою голову к земле. Я успел увидеть, как вставший Бол, весь крови и пыли, под шелест начинающегося дождя и собственный яростный рев, снес здоровенным осколком камня полголовы последнему сектанту. Умирающее тело шагнуло назад, разбрызгивая мозги, нелепо взмахнуло руками и врезалось в меня, все ещё стоящего на коленях. Уже отдавая Создателю душу, я в последние мгновения жизни почувствовал, как мы сцепились с ним руками и, перевалившись через низкий бордюр, упали в целебную грязь.
Серо-зеленая жижа приняла нас прохладно. Булькнув и окрасившись кровью, она стала засасывать два безвольных тела вглубь. Сектант сразу погрузился без остатка; я же тонул медленно, уставившись в небо, по-осеннему серое и дождливое, ловя холоднеющими щеками последние в своей жизни капли. Грязь обхватила обрубок моей руки и сразу стало легче, боль ушла, уступив место покою. На глаза наползла холодная вязкая масса, и свет окончательно померк.
Агония, казалось, пришла уже спустя день, а может и миг - боль вернулась, изгнав все остатки мыслей, конечности трепыхнулись, изо рта донесся слабый хрип... И тут все прошло. В один момент я увидел словно весь мир целиком - от своего монастыря, с его мокрыми серыми стенами и проемами витражей, до побережья неведомого океана. Я видел, будто летящая по небу птица, крохотные фигурки, копошащиеся на земле. Бескрайние степи не казались такими уж бескрайними. А великий град Оцилон был красивой игрушкой из мрамора. В тот самый миг я знал ответы на все вопросы. Я чувствовал боль людей. Я понимал речь рыб на глубине рек и озер. Я слышал, о чем шепчутся сосны в лесу. И в глубине земной тверди я узрел пылающую утробу Осемьюжды грешного Сатана... А сверху на меня и на всю землю снисходило сияние Его...
***
- Почему ты так не любишь Шеру, друг? - спросил Крат, шагая по улице, ведущей из бедняцких кварталов. Он всегда ходил по городу пешком. По его уверению, это позволяет пристальнее разглядывать окружающие проблемы.
- Нелюдь она, - хмуро ответил Кубо.
- Всего на четверть орчанка, и что?
- Не место нелюдям тут.
- Да брось! Сам знаешь, что полукровки всегда изгои среди своих. Не соблюдают законы племени, но и не подчиняются никому. Ни обязательств, ни совести...
- Знаю. Поэтому и 'не люблю' эту девку. А так бы, будь она совсем орчанкой, прирезал бы по-тихому.
- А не отметить ли нам нашу удачную инспекцию? - весело спросил молодой вожак, кивнув на таверну, мимо которой они проходили. - Каналы прочищены, жалобы моих наместников удовлетворены, Долгопят казнен... удачная ночь?
- Вполне. Ладно, - все так же хмуро кивнул Кубо. - Пошли. Всяко лучше, чем в 'Лепесток'.
- Неужели девушек не любишь? - засмеялся Крат.
- Отчего же не любить, люблю. Очень даже. Просто в 'Лепесток' тащиться через полгорода, а 'Слеза русалки' уже в десяти шагах.
- Аргумент, - признал Крат.
В таверне молодой вожак был опознан хозяином сразу. Тут же замелькали пригожие девки, протирая лучший стол и накрывая его белой скатертью. Сам хозяин, тучный лысый старик с бледными наколками на руках, вынес из подсобки запотевший кувшин с пивом для Крата и бочонок медовухи для его подручного. Разносчицы, низко нагибаясь и сверкая вырезами, расставляли закуску - печеную утку, куски красной рыбы в тесте, сырную и овощную нарезку. Гостям долго ждать не пришлось.
- Спасибо, Густав, за угощение, - учтиво поблагодарил хозяина Крат. Старик резво поклонился.
- А на креветок что, не урожай? - прищурившись, спросил Кубо.
- Креветки будут утром, ваша милость, - снова согнулся Густав. - Я счел невежливым предлагать вам вчерашнее.
- Понятно.
Хозяин развернулся и отошел к стойке; его место заняло пьяное тело, едва державшееся на ногах.
- А що ето тут так-хое бла-а-городное сидить? - заревело вдруг у Крата над ухом. Кубо поднял глаза - там стоял сильно подвыпивший стражник в доспехах и шлеме, сдвинутом на затылок. Сивушный дух, доносившийся из его рта, быстро вытеснял остальные запахи.
- Тихо, дурак, сядь на место, - негромко посоветовал ему кто-то из посетителей. - Это ночной вожак...
- А-э, - понятливо кивнул стражник. - Ща ар-рыстуем вмиг!.. и в тур-му отведем... Работа... ик!.. работа такая...
Он довольно ловким движением выхватил меч и пару кандалов. Кубо обеспокоенно напрягся, но в тот же миг в живот не в меру доблестного героя уперлось лезвие длинного кинжала одного из ремесленников, сидящего за соседним столом. Горло стражника захлестнула почти невидимая удавка, концы которой держал невысокий человек, как помнил Кубо, работавший приказчиком у одного из купцов. Рука с мечом была перехвачена лапищей здоровенного детины в робе портового грузчика. А в кожаный щиток, прикрывавший пах, слегка вонзилась длинная спица, выхваченная из волос одной из разносчиц.
- Я же сказал, сядь на место, идиот, - прокомментировал все тот же голос.
