Уже первый отправленный в полёт валун, то ли при помощи духов Занго Неспящего, то ли просто благодаря слепой удаче вынес аж трех всадников — вместе с лошадьми, — вызвав у защитников крепости очередной приступ восторженных воплей.
И похоже, имперским командирам надоело получать хоть и не сильные, но болезненные для их самолюбия щелбаны по длинному эльфийскому носу. Вновь завыли трубы, к ним присоединился рокот барабанов и вражеская армия пришла в движение. Первыми в проходы между догоравшими уже катапультами выдавили остатки «зомби-наркоманов» уже изрядно перемешанные с дружинами варваров, а следом туда же начали втягиваться и блестящие «коробочки» легионеров.
Неожиданно я почувствовал, что кто-то дергает меня за рукав и оглянувшись, обнаружил мелкого — или очень юного — гоблина с тремя разноцветными перьями на макушке. Насколько я помнил, перья означали принадлежность к «мальчикам на побегушках» и по ним даже можно было узнать, кто именно прислал гонца, но вот сам цветовой код запомнить уже не сумел. Видимо, не только я, потому как убедившись, что привлек мое внимание, посыльной оттарабанил: «Верховная Генерала велела пустить много хвостатых штук» и тут же ринулся вниз по лестнице.
— Что-то наш хитроумный лидер задумал… — вздохнул я.
— Да тут и гадать особо нечего, — Блинов указал на зашевелившихся мастодонтов. — Надеется слониками врезать по имперцам с фланга, пока у них из-за горящих катапульт и обстрела строй будет нарушен. Хорошая идея, может и выгореть...
— Если наш друг собакен и впрямь сумел прикрыть мастодонтов от имперцев и атака будет внезапной, — заметил я. — Но в любом случае, пора спускаться. Мне надо ракетницей порулить, тебе — катапультами… да и вообще тут оставаться дальше рискованно. На месте имперских магов я бы по этой смотровой площадке файерболом бы запулил чисто в профилактических целях.
Анатолий Блинов
Хлипкий бортик площадки опасно потрескивал под весом моего тела, навалившегося на него если и не всей своей массой, так, по крайней мере, большей её частью. Только вот отпустить конструкцию из лозы и прутьев я просто не мог! Слишком высок был риск того, что упаду. Либо вниз, прямо на голову чего-то завывающему шаману, либо назад, повалив собою Синицына. Слишком уж дурно сделалось изнеженному сознанию цивилизованного человека двадцать первого века от вида массового смертоубийства в средневеково-промышленных масштабах. Ноги подгибались, зрение так и норовило расплыться, сердце стучало как бешенное, а к горлу подкатил комок такого размера, что хоть в ложку катапульты вместо снаряда заряжай! И это битва еще только началась, и поле боя выглядело относительно чистым по сравнению с тем ужасом, который начнется уже вот-вот. По крайней мере, трупы еще по большей части оставались целыми. Ведь когда в человека или гоблина попадает стрела, ну или там камень из пращи, он не разваливается на части, покрывая все вокруг себя требухой и не истекает реками крови. А либо ковыляет в тыл, либо лежит себе смирненько, где подох, орошая алой жидкостью из скромного размера дырочек от силы пару десятков квадратных сантиметров. Единственным исключением являлись жертвы сделанной моим напарником «артиллерии», часть которых в прямом смысле слова на клочки порвало... Да и оказавшиеся рядом бойцы вспомогательной ауксилии имперцев сейчас имели откровенно жуткий вид, поскольку многие оказались «украшены» кусками чужой требухи или хотя бы следами от их попадания. К сожалению, им на "украшения" было абсолютно пофиг. Залитые самопальным боевым стимулятором люди, гоблины и полукровки перли вперед, как лосось на нерест, отринув брезгливость и инстинкт самосохранения как совершенно лишнюю деталь.
Собранные из лиан и палок «катапульты» ожидаемо показали себя полным дерьмом, выведя из строя от силы сотню противников. Ну если не считать тех, кто об их снаряды просто споткнулся. Даже для жертв прямых попаданий отнюдь не всегда такое несчастье оказывалось фатальным. Сколоченные из грубых досок щиты трескались, ломались, а в паре случаев так вообще разлетались в щепки, но кое-как с функцией амортизатора справлялись. И многие из имперцев, попадавших на землю после знакомства с увесистым камешком или просто покрытым корой поленом вставали на ноги, чтобы пойти вперед...