Металлургия в этом городе была, но без слез на эту металлургию смотреть было почти невозможно. А я ведь общался не с кем попало, а с одним из лучших местных кузнецов клана Борекса, который, в свою очередь, считался самым продвинутым — ну или одним из самых, вряд ли наш хозяин обошелся без похвальбы — среди местных железодельцев. Гвозди здесь производили исключительно большие и толстые, больше напоминающие железнодорожные костыли, поскольку привычные мне по земным магазинам маленькие строительные гвозди из местного железа при попытке вбить их в дерево скорее бы сплющились в лепешку, чем вонзились хоть на какую-то глубину. Пилы и топоры приходилось точить каждый день, а то и два раза в день, чтобы поддерживать хоть какое-то подобие остроты. А благодаря регулярным попыткам заострить лезвие все эти инструменты так же быстро снашивались. Даже для дорогостоящих мечей согнуться после сильного удара считалось не то чтобы нормальным, но все-таки допустимым. А уж если какое-нибудь оружие могло пережить битву и после этого не требовать капитального ремонта, то оно бы запросто могло сойти за фамильную реликвию какого-нибудь не сильно богатого рода. Но это только если он способен противостоять натиску воды, ибо регулярные дожди тропического климата заставляли изделия местных кузнецов стремительно обрастать ржавчиной. В результате бронзовые изделия ценились в разы выше железных, поскольку были куда прочнее, меньше поддавались износу и не ржавели. Однако бронза стоила дорого... Впрочем, она и в нашем мире являлась отнюдь не дешевой. В общем, металлургия у местных была, однако была она достаточно примитивной. Вот только я знал, чем отличается хорошая сталь от плохого железа: наличием углерода в структуре металла. Желательно также каких-нибудь легирующих добавок в неё подсыпать, температуру горна сделать побольше, вроде бы можно накачивать кислород мехами или просто за счет очень высокой трубы. На крайний случай, можно попробовать смастрячить какой-нибудь водяной молот при ближайшей речке, чтобы штамповать на нем наконечники для стрел или сковывать друг с другом слои металла, получая грубый булат... В общем, есть с чем работать на благо себя и окружающих. Причем успешного результата от таких проектов должно навечно хватить, чтобы не беспокоиться о деньгах на мелкие расходы вроде еды, воды, гостиниц и подарков симпатичным женщинам, если только они не любимые дочери местной верхушки. Или, по крайней мере, пока секреты производства не украдут. Надеюсь, сделать это окажется заметно сложнее, чем нормальные стремена скопировать.
Сергей Синицын.
— Вот дерьмо! Ну почему? Что я не так делаю?!
Стоявшая рядом Инга — мы сошлись на этом сокращении, прежде чем я сломал язык, пытаясь выговорить её настоящее имя, — тут же выхватила у меня из руки пробирку. И не зря. Удержаться и не запустить склянкой в стену мне помогли только остатки разума, хором завопившие, что создать лабораторную посуду сравнимого качества местные стекольщики смогут лет через полтораста, да и то с нашей помощью. А без неё и все четыреста провозятся.
Впрочем, надо признать, определенных высот здешняя цивилизация все же достигла. Например, местное отхожее место с постоянно текущей водой мы с Блиновым признали настолько удобным, что "изобретение" унитаза как-то само собой понизилось в рейтинге. К тому же встал вопрос о материале — как получать фаянс, мы с Толей не знали, а стоимость выделки подобной конструкции из цельного куска мрамора было даже как-то страшновато спрашивать.
— Опять получилась "эта вонючая хрень"? — точное значение фразы я, разумеется, Инге не раскрывал, но девушка наверняка догадывалась, что букетом роз тут не пахнет.
— Только не пробуй опять! — предостерег я. — "Эта хрень" может быть еще и ядовита.
— Хорошо, не буду, — на удивление быстро согласилась моя новая лаборантка, хотя еще вчера норовила попробовать "на зуб" не только каждую очередную порцию изготовленного продукта, но и детали аппарата в процессе сборки.
— Пахнет совсем плохо, — подтвердил с дальнего края бассейна Диглан. — Даже здесь нос заткнуть хочется.
Родственнику Борекса позарез было необходимо как-то выслужиться перед главой клана после недавнего провала — к счастью, закончившегося без столь разрушительных последствий как у его главного соперника. Так, что парень теперь вился вокруг нас, как пчела около ложки с медом. Ну, или муха вокруг кучки дерьма, если судить по текущим результатам работы самогонного аппарата. Вообще я человек не злопамятный, но после неудачного покушения на мой статус холостяка показать служителям божества-бухарика козью ногу захотелось ну очень сильно. Просто, чтобы усвоили, как опасно травить заезжих сильномогучих колдунов