Старинный Замок королей Саксонии потихоньку приходит в состояние лёгкого обветшания. Начавший строиться в тринадцатом веке, дополненный в пятнадцатом и законченный в семнадцатом, сейчас, в двадцатом, он выглядит так, словно отчаянно устал и готов начать крошиться и разрушаться. Печально и мечтательно возвышается он, напрочь лишённый своей былой славы, – памятник прошлому, что, видимо, не в состоянии идти в ногу с настоящим. Весь город кажется мне таким – старым и усталым, как будто он не может, да и не хочет совладать с бурной новой жизнью, зародившейся во многих других европейских местах, как то: Берлин, Варшава, Прага, Рим, не говоря уж о Ленинграде, Москве, Харькове и Киеве. Лишь изредка чванливый нацист в коричневой рубашке привносит диссонирующую современную ноту, но стоит ему исчезнуть, как всё снова становится гармоничным, словно старомодная звенящая мелодия музыкальной шкатулки.
Покинув Дрезден, мы движемся вдоль Эльбы и проезжаем между дикими на вид, красивыми скалами, поднимающимися с обеих сторон остро и зазубренно. В этих скалах появляются странные очертания и лица, и одно из них напоминает мне величественного "Старика Горы" на перевале Франкония-Нотч86. Здесь как бы саксонская Швейцария, и наш поезд медленно движется вдоль изгибов реки. Мы минуем многочисленные деревеньки и маленькие городки с чистыми, сверкающими и свежевыкрашенными отелями и пансионатами, которые выглядят как игрушечные.
Незадолго до Ауссига мы пересекаем границу и въезжаем в Чехословакию. Горы отступают на задний план, вскоре на горизонте остаются только невысокие холмы, местность вновь становится плоской, и нас окружают бескрайние поля, где сбор урожая в самом разгаре. Менее чем через час мы будем в Праге. Вскоре дорога поворачивает, и мы видим город, выглядящий издалека большим и современным. Мы прибываем на вокзал имени Масарика и катим в отель "Алкрон" в компании неизвестного мужчины, который, к нашему удивлению, оплачивает наш счёт за такси, вежливо кланяется и исчезает. Стоимость нашего номера составляет сто крон в сутки, что звучит ужасно, но на самом деле равняется всего трём долларам. На ужин мы едим гуляш с густой сметаной по пятьдесят две кроны за порцию. Метрдотель семнадцать лет прожил в России и во время войны работал в госпитале леди Мюриэл Пейджет. Он знаком со многими из тех работников Красного Креста, которых знала и я. Мир тесен, где бы ты ни оказался!
Поменяв семьдесят марок на шестьсот двадцать пять крон, мы отправляемся бродить. Одним из лучших районов города является Старе-Место, чем-то похожее на то, что в Варшаве, и привлекающее всех своими старинными домами, и церквями, и башней с астрономическими часами, как в Любеке, но здесь регулярно в три часа дня свою ежедневную небольшую прогулку совершают фигуры двенадцати апостолов … Всё это так захватывающе! Старый город, Фруктовый рынок, дом Моцарта, Карлов университет, главная улица Старой Праги, Тынский собор, где похоронен Тихо Браге87, дворец Кинских, место, где началась революция88, статуя Яна Гуса89, Старая Ратуша с её знаменитым готическим залом заседаний и залом, где до сих пор висят древние цепи из еврейского гетто, которыми на закате всегда перекрывались идущие туда улицы и всем евреям запрещалось оттуда выходить. В часовне Ратуши похоронен Неизвестный солдат, а сотни венков украшены лентами, подобными тем, которые юные девы, вышедшие в свет в Санкт-Петербурге, всегда привозили домой с каждого бала (чем больше таких лент, тем выше успех дебютантки) и потом хранили в течение всего сезона, преимущественно вокруг зеркал на туалетных столиках, пока те не становились пыльными, обвисшими и поблёкшими, как и многие надежды и мечты о счастье и любви, что они когда-то пробуждали и символизировали.
На разделительной линии между Старым городом и гетто стоит памятник великому раввину Лёву, обращённый в сторону христианской части города, а напротив него – статуя крестоносца лицом к еврейской части, очевидно, дабы показать, что между евреями и неевреями больше нет вражды.
О ранней истории евреев в Праге известно немного, хотя предположительно они поселились там в 906-ом году. Гетто – это слово является сокращением от итальянского "боргетто", что означает "маленький городок", – было основано в четырнадцатом веке. До этого евреи жили вместе, потому что им так нравилось, а не оттого, что их обязывали так делать. Но после пятнадцатого века гетто стали всеобщим явлением, и евреи были вынуждены в них селиться.