– Миечка, я тебя просто обожаю. – Джакомо собственным светом светился. С Иларио ему тоже хорошо работалось, но там основная тяжесть лежала именно что на Джакомо, а он не везде и подберется, даже будь он трижды даном. А тут… понятливая, бесстрашная и в меру циничная напарница – что еще надо для счастья? Да ничего! Основной риск ее, а деньги… ладно. Сейчас он ей и правда отдает львиную долю, но ведь и пять тысяч золотом на дороге не валяются. – Видишь булавочку?
Мия кивнула.
– А вот и яд. Царапнешь девушку – и уходи. Через несколько минут она умрет.
– Хорошо, дядя. В сочельник?
– Да, Миечка.
Девушка улыбнулась и кивнула.
Убийство в храме? Во время богослужения? В такой святой день? Ее эти соображения совершенно не останавливали. Храм ей не платит, а у нее семья.
Джакомо тоже улыбался.
Очаровательно, просто очаровательно.
Идеальное чудовище. Умное, хищное, без какой-либо морали и нравственности… заметим, его ручное чудовище. Самолично выращенное.
Будь братец жив, в ноги бы ему за Мию поклонился. Хоть что-то хорошее на земле от Пьетро Феретти осталось!
Джакомо, кстати, тоже никакие религиозные соображения не останавливали.
– Яд точно надежный?
– Пойдем, – даже обиделся Джакомо. Достал булавку, смочил ее в яде и кивнул Мие.
Они направлялись к курятнику.
Если слуги и удивились, что дан самолично в курятник лезет, вручив что-то дане Мии… ну так какая и кому разница? Слишком любопытные в хороших домах не служат.
Мия послушно держала булавку, когда дядя вытащил из курятника цыпленка.
– Курицу жалко. Царапнешь?
– Конечно, дядя.
Мия послушно царапнула цыпленка булавкой. Долго ждать не пришлось: пара секунд – и желтое тельце обмякло в руке Джакомо. Тот с брезгливостью отшвырнул трупик подальше.
– Надо выкинуть. Мне сказали, что яд остается во рту и желудке, есть его можно, но не хотелось бы. Еще вопросы есть?
– Конечно, дядя. Дана крупнее цыпленка.
– Так она и умрет не сразу, надо будет минут пять – десять[17].
Мия кивнула. Больше ее ничего не интересовало.
– Хорошо, дядя. Меня все устраивает.
Джакомо улыбался. Ему тоже было хорошо. Большие деньги, без малейшего риска, за пять минут…
Красота, да и только!
Если бы СибЛевран сначала отмечал Рождество, потом еще и свадьбу, да еще и гости…
Разорение, чистое разорение!
Но дан Рокко так подводить молодую хозяйку не собирался. Вместо этого он написал дану Каттанео. Не с просьбой, что вы! Какие просьбы!
Вместо этого он писал, что дана Адриенна согласна, что свадьба состоится, но, вообще, Джачинта всю жизнь мечтала о тихой и скромной церемонии…
Дан Каттанео все понял правильно. Голубь прилетел обратно с письмом. Так и так, обоз с подарками и продуктами вышел, ожидайте. Оставалось теперь предупредить жителей деревни, где временно остановится дан, чтобы, не дай бог, никто не сунулся в замок, пока не уедут первые гости. Этих слишком роскошно принимать никто не собирался.
Явились незваными?
Берите, что дают! И хватит с вас!
Эданна Фабиана была… ужасна и вездесуща! Ее голос раздавался то здесь, то там, она придиралась ко всем, от служанок до конюхов, и явно чувствовала себя хозяйкой СибЛеврана.
Даже эданна Сусанна похоже, мечтала стукнуть наглую паразитку по голове скамейкой, а уж Адриенна-то…
Убила бы!
Но тогда останется Леонардо… И они-то потерпят да перекрестятся. А ему с этой женщиной всю жизнь жить. Или хотя бы бо́льшую ее часть.
Адриенна чувствовала себя отомщенной. Еще и потому, что при Леонардо эданна Фабиана вела себя как ангел с крылышками. Такая вся тихая, нежная, очаровательная… приятно посмотреть!
А вот без него…
– До свадьбы, – мрачно предрекла Рози, наливая парного молока и дане, и своему сыну заодно. Миндального молока она не признавала – вот еще не хватало! Подоили – и пей, радуйся! А то еще миндальное молоко выдумают… понятно, назвать-то можно как хочешь, но молока там не будет! – До свадьбы они все белые и пушистые…
– А после?
– Говорят, есть такие медведи. Белые. Пушистые…
Адриенна и Марко представили эданну Фабиану на четвереньках, в медвежьей шкуре и с хвостом – и захохотали так, что молоко во все стороны полетело[18].
– Как ты думаешь, она Леонардо сразу сожрет? Или понадкусывает?
– Думаю, есть будет по кусочку, – хихикнула Адриенна. – И не жалко!
Марко тоже жалко не было. Разве что – быстрее бы!
И вот наступило Рождество.
Ярко украшенный зал.
Множество горящих свечей.
Песни, шум, дан Марк, который нацепил на себя какие-то невообразимые тряпки и смешил всех, эданна Сусанна, непривычно улыбающаяся, Леонардо, вьющийся вокруг своей Фабианы…
Адриенна веселилась от души.
Рождественское полено торжественно внесли в зал, и все, хоть слуги, хоть хозяева, притрагивались к нему на счастье. Зажигать его досталось Анжело, и тут уж не возразил никто.
Ребенок же!
Даже эданна Фабиана, которая весьма неприязненно относилась к Джачинте, и та промолчала.
Анжело раздувал огонек, и наконец хорошо просушенное дубовое полено запылало ярким пламенем.
И праздничный ужин.
