Но есть и играет ключевую роль еще один, третий, глубоко архетипический топос, который я упустил, слишком зациклившись на биографической демифологизации. Хотя, если подумать, на демифологизацию-то он как раз и работает. Это — комплекс мотивов, связанных с неожиданным, чудесным, иногда спасительным, а чаще несущим гибель оживанием (воскрешением, возвращением, материализацией, осуществлением, приходом по вызову) чего-то, что было или считалось неживым (неодушевленным, умершим, уничтоженным, удаленным, нематериальным, условным, запредельным) — покойника, предка, бога, черта, духа, джинна, изображения, имени, знака, оказавшегося “легким на помине”. Примеров этого топоса множество: вызванный Фаустом Мефистофель; гоголевский портрет; статуи Петра и Командора; всевозможные английские привидения и оживающие египетские мумии; змея, выползающая из останков Олегова коня; чудовище Франкенштейна; Шариков; старик Хоттабыч; мадам Бовари, в фантастическом рассказе Вуди Аллена выписываемая из флоберовского романа, быстро наскучивающая герою и, наконец, отсылаемая обратно. Особенно эффектны, конечно, сюжеты последнего типа, построенные по принципу “за что боролись, на то и напоролись”. К ним и относится ситуация в “Реке Оккервиль”.
Симеонов полагает Веру Васильевну давно покойной, чем-то, подлежащим возвышенному, но и совершенно отвлеченному и безопасному, зависящему исключительно от него одного культивированию в качестве реликвии, но вдруг оказывается, что она жива-здоровехонька и вполне и даже угрожающе телесна, ибо входит в его жизнь самым непосредственным, но никак не лестным, не возвышающим и не одухотворенным образом — как пользовательница его ванной.
Совмещение этих трех комплексов в рассказе, намекающем на Ахматову, очень органично. Петербургские мотивы и топика прекрасной дамы комментариев не требуют, да и оживание духов прямо-таки подсказывается всей атмосферой ахматовской поэзии, в особенности “Поэмой без героя”. Фокус (часто применяемый пародистами) состоит в том, что излюбленный автором ход обращается против него: на этот раз оживающим монстром оказывается сама героиня, артистка, прекрасная дама, alias — Ахматова.
Дисбаланс
