Все верно, все — ничьи. И вы мне, и я вам. И без разницы, Радик, что я разглядел в твоей улыбке только то, что хотел разглядеть. Ведь легче, реально легче, глядишь, скоро станет совсем ровно, сжимала половинки фото Валерина рука.
Через неделю кончилось лето, с ним — отпуск. Наступила осень — специальное время года, когда всякая печаль в законе. Пока Валера бездействовал и “последний раз решал”, “легче” обернулось вдруг тягостной пустотой, “ровно” с каждым часом уплывало, и оттого было ту последнюю неделю отпуска тяжелей по-новому — совсем мучительно и безнадежно. На работе Валеру встретил черный, отдохнувший офис и бледная, мудрая от сидячей должности администратор — Нина Анатольевна с задержанными Валериными отпускными, которых он ждал и так боялся.
Валера взял конверт и, поблагодарив, все не прятал, крутил его в руках.
— Пересчитал бы, — предложила Нина Анатольевна.
— Да чё считать, — вздохнул Валера. — Там же ж… двенадцать? — уточнил боязливо.
— Шеф сказал — двенадцать. Не залазила.
— Чё считать, — вздохнул опять. — Кстати, я вам не должен, Нина Анатольевна?
— С чего вдруг? Нет, Валер.
— Кажется, брал у вас… косарь…
— Путаешь, Валер. Не помню косаря.
— Точно?
— Точно, Валер.
— Могу одолжить, кстати… надо?
— Да не выдумывай, Валер. Не горит вроде щас.
Помолчали, и конверт с отпускными все не давал покоя Валериным рукам, вертелся и хотел спрыгнуть на пол.
— Ты похудел… — по-матерински нежно прищурилась Нина Анатольевна. — Осунулся так интеллигентно. Идет тебе. Был, извини, кабанчик молодой в сальце, а щас….
— Щас кощей…
— Да брось, — улыбнулась сердечно, — хоть на человека стал похож.
— Да?
— Очень идет. Другой совсем. Ладно, Валер, косарь, пожалуй, возьму.
