Мой приятель уезжал в Америку. Навсегда. В квартире, где он жил с родителями, не умолкал телефон и бодро взвизгивал дверной звонок. Приходили и уходили родные-друзья-знакомые, обнимались и целовались, выпивали и закусывали, давали советы и задавали вопросы, обещали и просили писать, не забывать. Было похоже на праздник.
Виновник торжества вспоминал детство, мечтал о заокеанской жизни и расхваливал пригласившую его к себе в лабораторию американскую профессоршу биологии, специалистку по брачным песням кузнечиков.
По коридору, шаркая тапочками, ходил его отец. С отсутствующим видом заглядывал то в одну, то в другую комнату и приговаривал: “Так-так. Чем занимаемся? А-а, хорошо-хорошо. Не буду вам мешать”. Высокий, сутуловатый, он был похож на рассохшиеся напольные часы, которые всё время отстают, их заводят по старой памяти, но когда-нибудь забудут — они остановятся, и никто этого не заметит.
Мой приятель улетал ночным рейсом. Я обещал отвезти его в аэропорт. До отлёта оставалось ещё много времени. Я сидел на кухне и ел землянику с сахаром. Его мама в линялом фартуке, надетом поверх старомодного платья в горошек, ненужно облегавшего утратившую стройность фигуру, молча мыла тарелки, рюмки, вилки. Звон посуды и шум льющейся из крана воды сливались в неотвязный гул несущейся неведомо куда реки. Чтобы что-то сказать, я похвалил землянику:
— Вкусная.
— Это что! Вот раньше была земляника. И какая! Мне как-то целую корзинку принесли... Ухаживал за мной один мальчик на первом курсе. Такой был весёлый, на гитаре играл, хотел уехать на Север и меня звал. Но мама отговаривала: он, Света, парень хороший, только шалопут, будешь с ним всю жизнь по чужим углам маяться. Вот он и принёс ту землянику. И ещё — ромашки. А потом мальчик этот уехал и появился Лёня. Леонид Семёнович. Вернее, он ниоткуда не появлялся, он читал лекции у нас на курсе. Видный был мужчина. Девушки на него засматривались, ребята уважали. Даже не помню, как всё и получилось. Начал он за мной ухаживать: “Здрасьте — здрасьте. Как дела?”, в театр приглашал, приходил в гости с конфетами и шампанским, шутил и сам громко так смеялся. Подруги завидовали, мама не возражала. И когда он сделал мне предложение, я согласилась. Ну а там Серёженька родился…
