Через два месяца, а то и раньше, летом, с работы я рассчиталась. Все лето мы ездили с Аленкой — ДП по Питеру и Прибалтике. Как добрались в Питер, не помню, возможно, что и на собаках. Алена была рыжеволосой, с карими глазами и полноватой. Недавно приняла святое крещение. У нее в сумке была Библия, а у меня — Евангелие 1910 года издания. В Питере довольно скоро нашли вписку, причем через Алениных знакомых. Я немного ревновала: как же, это после моей героической поездки в мае! Шли в Таллин довольно трудно, под Кингисеппом застряли. У Аленки в сумке были конфеты. Или варенье в маленькой баночке, из-под майонеза. В баночке — интереснее.
Солнце было сильное, запах конфет тоже. Откуда ни возьмись, прилетели осы и окружили Алену. “Аська, убери своих родственниц!” — возопила Алена и стала кружиться, как волчок, посреди дороги. Так возникла Аська — мама Ася.
В Таллин приехали днем и сразу же пошли на улицу Любви, к знаменитой крепостной стенке в центре города. Там через некоторое время нашли Марка Баптиста и у него вписались. Марк действительно был баптист, и нам вместе с макаронами досталась проповедь. Затем присутствовали на своеобразном богослужении: смотрели фильм Франко Дзефирелли “Евангелие от Луки”. Для нас это была новость: как можно Евангелие соединить с кинематографом? Смущала голливудская улыбка главного героя. Марк оживленно рассказывал о своей жизни и в каждом событии видел смысл. Нашли мы его действительно чудесно, скорее по вдохновению, чем по интуиции. Это было неписаным правилом жизни: идти не знаю куда и искать не знаю кого. Но в этот раз получилось.
Мы побывали не только в Таллине, но и в Риге. Приехав, завтракали молоком и рыбой. Молоко и рыба здесь были намного вкуснее, чем в Москве. Мы еще не знали, что Рига — родина отечественных волосатых. Площадь Домского собора казалась совершенным музыкальным произведением. А люди, сидящие на скамейках, составили хорал. Все казались прекрасными. На Бисквите в Москве было тяжелее. Неожиданным и беспокойным было знакомство с Аверчиком. Он напоминал персонаж де Куинси, хотя о де Куинси я тогда не слышала. Плащ вроде сюртука, гитара, с которой он, кажется, не расставался. Аверчик был с головой погружен в эзотерику (Рига очень к подобным занятиям располагала). При входе в трамвай наставил гриф гитары как дуло автомата и произнес заклинание.
