Больше всего хотелось искупаться. Но вода в озерах и реках по утрам была очень холодная. Мы умывались и мылись у колонок, сидели прямо на теплом песке. Поворот под Пермью был весь бархатный, текучий. Так доехали до Омска.
От Омска до Энска трассы еще не было. Ходили только случайные или геодезические машины. Добрались до Омска в геодезической машине. Разведчики отнеслись к нам благодушно и объяснили, как лучше дойти до Новосибирска. В Омске мы попытались вписаться на поезд. Дело было к ночи. Мрачный вокзал навевал нерадостные мысли. Мы кричали в воздух, адресуя крики Егору Летову: мол, мы тут. На вокзале я попробовала аскать, но явно, что тут не Арбат. Хорошо одетая компания с мрачными лицами смотрела на нас настороженно. Молодая женщина сказала в ответ:
— Девочки, мы же на похороны едем, а вы…
Хотелось сказать: может, нас нынче же убьют по дороге, и мы же виноваты. Но смолчала.
Нас приняли в почтовый вагон, накормили яичницей, дали вымыться и поставили необходимое условие. Мы каким-то чудом сбежали.
Наконец прибыли в Энск. Зеленый вокзал, полукруглая, скатывающаяся вниз площадь. И странное метро, с веткой из одной станции: улица Гарина-Михайловского. Вписались у Джима Воронова, скрипача, лидера новосибирских хиппи. Жена его, по имени Ирина, носила прозвище Бацилла. Наконец увидели ванну! Тут обнаружилось, что у нас — вши. Мы помылись хозяйственным мылом и смолчали. Нехорошо.
