Ночевали у Ярика, молодого музыканта. Слушали Башлачева. Познакомились с декоративным рижским панком. Он принес сухари и пиво. От духоты я сняла белье и ходила в футболке и джинсах. Бюстгальтер так и остался в Риге, засунутый под подушку. Мне до сих пор стыдно. Осталось живое впечатление дождливой и чуть душной Риги, приветливого Ярика, который ласково стал называть Башлачева воробушком после нашего с ним разговора. Тогда я песен Саш-Баша не понимала и не хотела понимать.
По дороге в Питер пришлось выяснять личные отношения с водителем. Мы заперлись изнутри в его машине и, заблокировав дверь, принялись читать Псалтирь и Евангелие, которые я всегда брала с собой в дорогу. Водитель смирился.
В Петербурге — тусовки, не без лирики. На этот раз моей симпатией стал Фрэнк, молодой человек из Новосибирска. Я чувствовала себя отчаянно старой и износившейся. Мы так и заснули, обнявшись, как дети.
— Ведь это самое лучшее, что может быть, — сказал Фрэнк.
На следующую ночь стало более грустно. Дабы избежать осложнений, мы с Аленой сыграли сцену:
— Мы не хиппи, мы не панки, мы подружки...
Не думаю, чтобы нам поверили.
В Москву вернулась уставшая. Но в Электростали оказалось сразу несколько человек. “Отель миссис Робинсон”, — шутила я. Недосып и недоедание, о которых надо бы забыть, да не выходит. Ела я тогда случайно: либо ништяки, либо салаты, “Донской”, по сорок копеек, которые стыдливо прятала в сумку в магазине возле станции. Потихоньку, наученная Аленой — ДП, таскала продукты из магазина в Москве. Например, прятала в сумку кусок колбасы, а за другой, поменьше, платила. Особенно легко было промышлять в магазинчике напротив Гоголей. Маленький кусочек колбасы стоил копеек тридцать. При желании тридцать копеек можно было насобирать аском. Если же денег совсем не было, приходилось брать так, с жутким стыдом. Удивительно, но когда хоть что-то заплачено за украденные продукты, становилось не так стыдно. Аск мне давался с трудом. Несмотря на созвучное имя. Не то внешность у меня была неподходящая, не то я неправильно просила.
Новосибирск и обратно
По возвращении в Москву затосковала пуще прежнего. И тогда решено было ехать в Энск. Мы с Аленой ночевали изредка у Черов (Чер к тому времени женился). Они жили в комнате на первом этаже, в сталинском доме, в переулке Радужном, в поселке Электроугли. Это поближе к Москве, чем Электросталь. Сложности с соседом заставляли иногда соблюдать особенную осторожность, свойственную скорее уголовникам или бомжам.
